По праву твоего рождения

Не ослабив захвата, Дикий потащил ее в здание мотеля. Подойдя к стойке администратора, вынул из кармана смятую купюру. Крупную, но изрядно потрепанную.

Вообще, Дарьяна отметила, что все у этого мужчины было слегка поношенным, покрытым пылью, устаревшим. Но эта мысль ускользнула, когда в руке хищника появился ключ от номера. Не ключ-карта, а вполне себе объемный брелок с допотопным ключом.

Номер им достался с отдельным выходом и вполне приличный, несмотря на статус и качество заведения. Одно окно выходило на дорогу и парковку, а второе – на окрестности.

Но и это замечание благополучно испарилось, когда входная дверь с грохотом захлопнулась, отсекая их с хищником от любопытных взглядов администратора.

Дикий, выпустив наконец ее локоть из захвата, сбросил обувь, а следом и избавился от куртки.

Даша покраснела, когда увидела, как ловкие пальцы рывком справляются с пряжкой ремня. Но Дикий вдруг замер, отвел от нее горячий, обезумевший взор и отстранился.

Двух шагов хватило, чтобы добраться до ванной комнаты. Дверь была хлипкой, а слышимость – идеальной. Потому Даша прекрасно понимала, что мужчина дает ей время, чтобы передумать. Ведь входная дверь не закрыта, всего лишь стоит провернуть ключ, и дорога на свободу открыта. Однако Дарьяна не пошевелилась.

Струи воды шумели, заполняя комнату клубами пара и звуками. Но даже сквозь эту помеху Дарья могла легко разобрать, как тяжело и рвано дышит хищник.

– Я не передумаю. Дело не в тебе, просто… Просто это единственное, что я могу решить сама. Выбрать того, кто… Просто выбрать хоть что-то самостоятельно, – негромко произнесла девушка, словно ища оправдания своим поступкам или одобрение.

Шум воды оборвался. И только пара капель сорвалась с характерным плеском. Даже их падение Дарья слышала четко, словно находилась в той же комнате.

Прикрыв глаза, Даша считывала все, что происходит там, за хлипкой заслонкой-дверью.

Кажется, вот мужчина смахнул капли с лица.

Но нет, Дарья ошиблась.

Дикий был абсолютно голым. Идеальным в своей наготе. Совершенным.

И в одежде он казался Дашке эталоном порока и красоты. А сейчас, когда ткань не скрывала рельефа мышц, плавных или рубленных линий тела, Дарьяна задохнулась от желания быть ближе.

Он молчал. Смотрел на нее и молчал.