По праву твоего рождения

– Выбрала? – сипло, изменившимся голосом пробормотал Дикий.

– Тебя, – кивнула Вольнова и сама, первой, протянула руку, чтобы коснуться кончиками пальцев смуглой кожи.

Хищник вздрогнул, точно его прошибло разрядом электричества.

– Запомни: я давал тебе шанс убежать, – пророкотал мужчина, медленно поднял руки, но не коснулся ими девушки, навис, оперся кулаками в стену, кроша ее в пыль.

Дарьяна отчетливо расслышала, как ссыпается штукатурка на пол, как жалобно вздрагивают перегородки номеров отеля «Рай под звездами», как неистово колотится ее глупое сердечко.

Облизав пересохшие губы, Дарьяна сдвинула ладони по телу хищника, перебирая пальцами тугие узлы напряженных до предела мышц, и, наконец, нырнула в мокрые после душа волосы на затылке Дикого.

– Я сбегу утром, – пообещала Дарьяна и, привстав на цыпочки, почти коснулась твердых мужских губ поцелуем.

Хотя, удивительно, конечно, но получилось. Наверняка Дикий и сам склонился ниже, потому что возвышался над Дашкой на целую голову.

Первое касание было медленным, словно хищник давал девушке шанс на побег. Позволял передумать. Но Дарья только раздвинула губы, приглашая мужчину продолжить.

Второе прикосновение вышло диким, безумным, настолько жадным и алчным, что Даша пальцами вцепилась в темные волосы, в поисках опоры.

Мощная грудная клетка вздымалась и опадала в такт дыхания, задевая напряженные соски. А Дарья поняла, что хочет большего, утопает в пьянящем аромате костра и зеленых трав.

Отчаянно хочет. Хочет, чтобы Дикий не сдерживал свой норов, чтобы сгреб ее своими могучими руками, чтобы убедил в правильности ее опрометчивого выбора.

Девушка едва слышно вскрикнула, когда крепкие руки легко подбросили ее в воздух. И вот она уже оказалась на постели. Спину приятно холодила белоснежная простынь. А матрас жалобно скрипнул, когда Дикий уперся в него коленом.

Раскаленная лава мчалась по венам хищницы, когда требовательные пальцы рывком содрали с девичьего тела футболку. Отбросив ненужную вещь в сторону, Дикий жадно припал к полупрозрачной коже приоткрытым ртом.

Дарья прогнулась навстречу влажным поцелуям и касаниям. Девушке хотелось избавиться от мешавшей и сковавшей движения одежды. Джинсы казались Дарье стопроцентным злом. Потому что пусть она даже через них и ощущала всю силу желания и возбуждения Дикого, а понимала, что все самое сладкое – впереди, и плотная ткань мешала, была ненужным препятствием, не позволяла прижаться кожей к коже.