По прозвищу Святой. Книга первая

Но выводить алкоголь из организма и лишать себя лёгкого приятного опьянения, Максиму не хотелось. Зачем? И так хорошо.

Вот сейчас ещё немножко полежу, помечтаю, подумаю, а там и сон незаметно подкрадётся.

Послышались тихие крадущиеся шаги. Тихие и лёгкие.

Максим неслышно повернулся на бок. Пистолет в кобуре он оставил в штабной землянке — неудобно спать с оружием. Да и зачем? Вокруг свои, а в случае опасности КИР разбудит. Да он и сам, без всякого КИРа почует.

В этих шагах опасности не было.

Шаги приблизились вплотную к сеновалу и остановились.

Что-то было в них знакомое.

— Людмила? — негромко спросил Максим.

— Я — ответила шёпотом девушка. — Как вы меня узнали?

— По походке, — честно ответил Максим.

— Не может быть. Я умею очень тихо ходить.

— А я умею очень хорошо слышать.

— И даже различаете людей по походке?

— Ага, — Максим сел на попоне. — Сейчас, подожди."

"Он сполз с сеновала и очутился рядом с девушкой.

Ночь выдалась безлунной, к тому же небо заволокли облака, и было совсем темно. Только светилась тускло пара окошек в землянках, где ещё не легли и жгли свечи или керосиновый лампы.

Однако ночным зрением Максим хорошо различал белое точёное лицо девушки с распахнутыми ему навстречу глазами.

Он снял пиджак, набросил ей на плечи.

— Спасибо, — прошептала она.

— Так зачем ты пришла?

— Узнать.

— Что?

— Вы же завтра рано утром уйдёте?

— Да.

— А когда вернётесь?

— Скоро. Соскучиться не успеешь.

— Я уже скучаю.

Максим стоял рядом с Людмилой и слушал, как замирает его сердце.

Там, откуда он пришёл, у него не было ни жены, ни девушки. Единственная любовь, невеста, не дождалась и вышла замуж за другого, пока он воевал на южных рубежах Родины. С тех пор любовей с ним не случалось. Так и жил. Даже уже привыкать начал. А тут… Эта девушка волновала его. Он обратил на неё внимание сразу же, как только впервые увидел. На её звонкий голос, зелёные глаза, смеющиеся полные губы, стройные крепкие ноги, тонкий стан. Красавица? Встречал он и покрасивей. А вот привлекательнее не встречал. Ей хотелось любоваться, от неё исходила чистая свежая радость. Как от подснежника, распустившегося на первой весенней прогалине после долгой холодной зимы.

— Я тоже, — сказал он неожиданно для самого себя. — Я тоже по тебе уже скучаю.

— Правда?

— Правда. Или я думаю, что это правда.

— Как странно ты говоришь, — она перешла на «ты». — Разве так бывает? Ты или знаешь правду, или нет.

— Третьего не дано? — улыбнулся он.

— Не дано, — твёрдо сказала она.