– А что не так с её жизнью? – Игорь немного прищуривается, наблюдая за реакцией Савельева.
– Да что, как у многих: долги, переезды, мать-алкашка. А хочется же, как и любой другой, красивой быть да за мужиком приличным. Только меня почему-то так и игнорила, хотя открыто предлагал ей жизнь облегчить.
Игорь нахмурился, услышав информацию, которой услышать не ожидал.
– Мать-алкашка? – серьёзно посмотрел на Петра Николаевича. – Она же у неё врач, на хорошей должности была.
– Да, пока взятку не потянула.
А там суды, разбирательства и всё такое. Вот и остались без трусов. И девочка эта твоя уже много лет у нас в обороте, только так и тянет, жилы рвёт, а на уступки никак идти не желает. А с тобой, смотри, пошла.
Немного иначе Игорь представлял Машкину жизнь. Может, Савельев что-то не то говорит? Однако, вряд ли это. Он кого в оборот берёт, со всех сторон обкладывает, а значит, знает, что к чему.
– Ладно, дядя Петя, мы всё порешали? К Маше у тебя вопросов больше нет.
– Мы в расчёте теперь, Игорёк? – хитро улыбается Савельев, глядя на Кота, когда тот тушит окурок.
– Нет уж, – усмехается Котовский. – Деньги ты получил. И не забывай, Николаевич, кто дочь твою из петли достал. Должен ты мне ещё долго будешь. Не было бы ни дочери у тебя теперь, ни внуков.
Поджав губы, Савельев разводит руками, признавая, что Котовский прав.
– Если бы ты ещё мне внуков этих наделал, Игорёша, я бы рад был. Когда ещё предлагал тебе, когда сопли у тебя под носом висели, и был ты тут никто.
А ты увлёкся этими твоими игрушками непонятными. А хочешь, я придурка Наташкиного в шею сейчас, а ты женишься? А я Машку твою заберу. Семьёй будем, – ржёт, а Кота даже тошнить начинает от перспективы такой.
– Спасибо, дядя Петя, но я как-то сам разберусь.
Котовский поднимается и, без особого желания пожав руку Савельеву, уходит.
Захлопнув дверь в машине и отъехав от дома Петра Николаевича, притормаживает на обочине. Ему нужно подумать, сложить те части пазла, которые ему сейчас вручил Савельев.
Мать-алкашка. Долги. Переезды. Не затасканная. Отказала Савельеву. Представление его о нынешней Маше начинает не состыковываться с тем, что он себе представлял. Обмороки, кровотечения, истощение. Неужели так всё плохо? И как ему теперь реагировать?
Игорь чувствует диссонанс. И сильный. Всё неправильно, всё не так, как должно быть. И даже не тянет в медитацию. Шибари не сразу для него стало пикантной приправой к сексу.
