По темной стороне

Разве только выбить головой стекло и вывалиться в окно. С третьего этажа.

А ведь что там, под окнами его кабинета, я так до сих пор и не выяснила…

Целоваться с трупом мне совсем не хотелось. Нет, Раяр, конечно, был живой, но прохладненький. Остывающий, я бы сказала, и это не вдохновляло.

Ровно три секунды не вдохновляло, пока его губы не накрыли мои. А там уже и про кладбищенские ассоциации можно было забыть, и про все свои нежелания… И вообще, мужик – огонь!

И вот мужик-то, может, сам по себе и огонь, но ручки-то у него как были едва тепленькие, так и остались.

И когда эти едва тепленькие хваталки полезли под тунику, я пришла в себя.

Дернулась назад, разрывая поцелуй, хорошенечко впечаталась затылком в стекло, отчего оно задрожало, и со всей ответственностью врезалась лбом Раяру в переносицу.

Он отшатнулся, прижав руку к носу, и гнусаво заметил:

– Этого в книге не было.

– В какой книге? – Потирая пострадавший затылок левой рукой, правой я спешно одергивала тунику, которую мне успел задрать этот великий соблазнитель, чтоб его…

– Это потому что все ваши веларийки трепетные до одури.

Такую если прижмешь, она либо в обморок грохнется от несусветной наглости, либо терпеть будет. Я знаю, мне Делмар рассказывал. Вот и во всех этих романах то же самое, – сочла нужным открыть ему глаза на правду. – А я психованная человечка, я и вдарить могу.

– Я заметил, – неожиданно усмехнулся Раяр, отнимая ладонь от лица и осторожно ощупывая переносицу. Лично мне его совсем не было жалко.

Да что там, я была возмущена и планировала праведно негодовать. До следующих его слов:

– Можно я хотя бы просто тебя обниму?

– Не знаю. – Пожав плечами, он предельно честно сообщил: – Мне нужно.

Ну, а я что? Я никогда против обнимашек не была… до того, как сюда попала. А потом тут меня начали тискать со всякими мутными намерениями, притушив мой пыл. Но Делмар вместе с сестричкой свалили в резервацию терроризировать человеков, обнимашек просил Раяр, и ему прям было «нужно». А мне для родного кошмара ничего не жалко.

– Если не будешь больше дурить, то можно.

Обниматься с Раяром было странно. Я это еще в тот раз поняла, когда в моей старой, разгромленной комнате к нему прижималась. Но тогда я была под завязочку наадреналиненная, конкретно неадекватная и на свои ощущения внимания обращала мало.

А теперь у меня было время не только все прочувствовать, но и как-то это осмыслить.

Кошмар мой был слишком обнимательным для, собственно, кошмара.