"
"И я знал, но ничего не делал, захваченный азартом сложного кейса, который только-только начинал вырисовываться во что-то привлекательное и отдалённо напоминающее победу.
А потом вовсе пришлось улететь в срочную командировку в Москву, из-за чего следующая встреча с родителями состоялась уже в кабинете онколога.
Выслушивая долгую и слегка нудноватую речь врача, я, оглушённый новостями, рассматривал маму, которая вдруг стала выглядеть до невозможного тонкой и осунувшейся. Я сидел там с ними и ненавидел себя, что так и не смог найти время, чтобы приехать к ним чуть раньше.
Отчего-то казалось, что сделай я это хотя бы на неделю раньше, то и всё сложилось бы совсем иначе…
***
Утро встретило приступом головной боли и неожиданным фактом моего нахождения в кровати Новгородцева, притом что я точно помнила диван, на котором уснула накануне. Тяжкий вздох вырвался из груди сам собой. Часть меня требовала разбирательств, а вот другая… ей было всё равно, потому что на фоне всего остального это было сущей мелочью.
Сам Глеб нашёлся на кухне при полном параде: в костюме и при галстуке. Несмотря на все мои обиды, одного взгляда на него хватило, чтобы понять — мужчина напротив буквально рождён для того, чтобы носить дорогие костюмы. Новгородцев не мог похвастаться фигурой качка, скорее его телосложение подходило под описание «нормальное». Возможно, чуть худоват, но я знала об этом исключительно потому, что имела великую «честь» лицезреть его голым. И не раз. Хорошо же скроенный костюм придавал ему убедительности и некой обстоятельности, выгодно подчёркивая все его достоинства.
Осознав, что мысли приняли нежелательный оборот, я дала себе воображаемый подзатыльник. Опять.
— Соберись, Кира, — зло велел внутренний голос, — эта страница жизни для тебя закрыта.
Слава всем богам, Глеб не видел моей внутренней борьбы, ибо был занят разговором по телефону.
— Аня! — его тон был требовательным, наверняка мало у кого хватает духу ему возражать, если таковые вообще находятся. — Я знаю, что эта встреча была запланировала за две недели и что переносить её в последний момент — форменное самоубийство.
Да! И то, что Мельников не терпит необязательных людей. Но я сам с этим разберусь, с тебя требуется только связаться с его секретарём и договориться о переносе.
Неизвестная мне Аня пыталась что-то ещё сказать на том конце телефона, но Новгородцев продолжил напирать:
— Я сказал — всё. Приеду к обеду. Если будут какие-то проблемы, согласуй с Черновым.
