Отечественный реестр не так велик, да и с зарубежными банками пока глухо, поэтому нам посоветовали попробовать проверить близких родственников. Это не самый лучший вариант, но всё равно… хоть какой-то шанс.
— Ты хочешь, чтобы я стала донором, — проговорила не своим голосом, при этом с силой сжав телефон, который вот уже несколько минут крутила в руках. Поразительно, как он ещё не треснул, ибо терзала я несчастный гаджет так, словно отпусти я его — и провалюсь в никуда.
— Я хочу, чтобы ты попробовала сдать кровь.
Шанс, что ты подойдёшь, не такой большой, но он по крайней мере есть. Мы с отцом тоже сдавали, но ты же понимаешь, что мы ей не кровные родственники.
— Не кровные, — повторила на автомате, после чего позорно сбежала из квартиры Новгородцева, правда чтобы вернуться туда через пару часов.
И вот теперь мы едем в больницу, где лежит моя мать, отношения с которой и без того слишком запутанные. А я, к своему ужасу, никак не могу определиться, хочу ли я пытаться стать кому-то там донором.
Впрочем, речь же отнюдь не про кого-то там.
***
Отделение гематологии крупного медицинского центра «порадовало» закрытыми дверями.
— Здесь всё строго, — Глеб нарушил молчание впервые после выхода из его квартиры. — У больных с заболеваниями крови сильно страдает иммунная система. Посещения разрешены очень дозированно и только при условии отсутствия признаков заболеваний. Нужно будет обязательно надеть бахилы, накидку и шапочку. Но сначала нужно получить разрешение лечащего врача, мы с тобой приехали в неприёмный день…
Отрешённо покивала головой, его стройно выданное объяснение скорее добавило раздражения, чем помогло… Ну вот будто Новгородцев эдакий умудрённый опытом мудрец, а я — всего лишь глупая девчонка.
— Твой отец… Сергей Аркадьевич сказал, что нужно время, чтобы всё устроить.
Он замялся:
— Нужно, но у нас нет этого времени, поэтому лучше сделать всё и сразу…
«У нас» я предпочла пропустить мимо ушей. Глеб не стал ждать моей реакции, наверное в глубине души боясь, что я передумаю, и нажал на кнопку звонка, расположенную сбоку от двери.
Несмотря на все его опасения, пропустили нас сразу же. Было видно, что моего провожатого здесь знали и, кажется, даже любили. По крайней мере, встретившая нас медсестра расплылась в радостной улыбке, что было видно даже за маской, которая скрывала нижнюю часть её лица.
Нам выдали всё необходимое «обмундирование» и измерили температуру.
