Теперь Антон стоял лицом прямо ко мне, и оно было словно окаменевшее – он как будто бы видел не бывшую любимую или нынешнюю любимую, которая все никак не покидала его драконовского сердца, а привидение Вашингтона.
Наверное, он ждал меня. И теперь… был, мягко говоря, удивлен. М-м-м… теперь Кейчик страдает? Нет или да?
На какое-то мгновение показалось, что да, и мне тут же стало жаль его. Я отвернулась. Когда же повернулась вновь, услышав удивленные возгласы, он на миг закрыл глаза, глубоко вздохнул и очень медленно опустил поднятую руку.
Неужели он успокаивает себя, чтобы не ударить Алину? Она, конечно, та еще змейка, вернее, тот еще хитрый скорпион, но все же девушка.
Ударить? Да пусть он бы ее тут испинал! Она бы пережила. Ей любые прикосновения своего любимого в кайф. Даже если это прикосновения носком ботинок.
Ударь ее. Плевать, что она девушка, правда, плевать.
Увы, мои злые ожидание не свершились. Музыкант резко наклонился к Алине, опершись сжатыми кулаками о стол и касаясь волосами ее волос, и что-то вновь начал говорить, но какое у него было выражение лица при этом, я уже не видела – Кея опять загораживали.
– Наверное, он уже признался ей! – взволнованно прошептала администратор, вновь застывшая недалеко от меня. Она, как главный режиссер, зорко следила за ситуацией.
Женщина, не разобравшись толком, что к чему, подала кому-то знак, и около барной стойки немедленно появились мужчины во фраках – они профессионально и не спеша заиграли, кажется, Чайковского."
"Одновременно с первыми нежными звуками плавно погас свет.
На пару мгновений зал окутала темнота, чтобы затем уступить место томной люминесценции, медленно и с достоинством переливающейся всеми оттенками розового, золотого и голубого цветов.
По-моему, он все же психанул. Кей потянул Алину за руку, и она легко поддалась, оказавшись рядом с ним. Не знаю, что хотел сделать двуличный солист «На краю», но брюнетка оказалась проворнее. Алина вдруг прильнула к нему, обняв за плечи и с силой сжав пальцы, а он не шевелился, даже не оттолкнул от себя ее.
Почему он не может быть к ней жестче? Почему он жесток только со мной?
Силуэты Алины и Кейтона осветились бледно-оранжевым – сверху кто-то направил на них свет, и это казалось жутко романтичным. Как будто бы он действительно ждал Алину, а не меня. Господи, как же меня это бесит! Лучше бы пришла я и при всех отказала бы ему! Сказала бы гордо: «Отвали от меня, придурок, ты не мой принц!» А она – она устраивает цирк.
