А мои руки сами собой опустились на стол и сжали края салфетки – это ведь мое украшение! Подарок для меня. Убери свои руки, стерва!
Но сестра Арина уже взяла коробочку. Как только она это сделала, Чайковский изменился на Гайдана, если моя память меня не подводила. А сверху на пару полетели белоснежные перышки, которые, медленно кружась, оседали и на полу, и на столе, на самих Алине и Кее, и на тех, кто стоял или сидел рядом. Администратор, видя это, первой начала аплодировать, и весь зал: и посетители, и работники, тут же радостно и вполне искренне поддержал ее в этом.
Все стали со своих мест и, улыбаясь, хлопали в ладоши и смеялись. Им нравилось представление.
Торжество романтики, черт возьми.
– Мой торт прекрасен! – услышала я голос самодовольного повара.
– Я тоже люблю тебя, Антон! – задорно и громко прокричала Алина, вызвав положительные эмоции у мужской части пиццерии. – Спасибо за то, что ты есть, и за то, что ты со мной.
– Всем шампанское! – громко завопила довольная происходящим администратор кафе.
– Шампанское в студию!
Кей измученно, как мне показалось, улыбнулся. У меня появилось такое чувство, что его все это вконец достало и сейчас он выкинет что-нибудь забавное.
Он меня не подвел.
Антон встал, не слишком нежно взял брюнетку за подбородок, что-то прошептал, приблизившись к ее щеке, аккуратно отобрал черную коробочку, а потом совершенно неожиданно резко схватил Алину за локоть и поволок прочь из зала. Она пыталась сопротивляться, но Кей что-то сказал ей (я опять не слышала, что) и вновь повел следом за собой.
Он шел быстрым размашистым шагом, а она не успевала за ним."
"– Куда он? – удивилась администратор. – А как же все остальное?
А другие, обрадованные шампанским, думали, что все так и должно быть.
– Как-то жестко он со своей девушкой обращается, – удивленно произнес кто-то, на что ему сказали, что «чувак, оплативший все это, может хоть как обращаться с герлой в зеленом».
Я, желая увидеть развязку этой истории, выскользнула из-за стола – хотела сделать это незаметно, но едва не споткнулась о ноги какого-то мужика, с легкой душой рассуждающего об истинной романтике в целом и о проявлении ее среди современной молодежи в частности.
По его словам выходило, что Кейтон – черный романтик. Может быть, он, не зная этого парня, и был прав.
Чуть не упав, я быстро прошла к выходу, чтобы успеть за Кеем и за Алиной, и, оказавшись на улице, затаилась за пышным декоративным кустом. Потому что увидела их около дороги.
