Но, во-первых, Нине действительно еще рано замуж, а во-вторых, если мы заставим ее выходить замуж, то получится, что мы продаем дочь.
Эльза Власовна высоко подняла брови.
– И что тут такого? – явно издеваясь, произнесла она.
«Тля, противная старуха!» – не мигая, смотрел на нее любящий племянник.
– И, в-третьих, мы должны спросить свою дочь! – выдал он, помня, что Нина клятвенно заверяла его в том, что встречается изредка с синеволосым только для того, чтобы произвести впечатление на старуху, собирающуюся оставить завещание.
А оказаться включенным в завещание Журавлю очень хотелось.
– А что ее спрашивать? – прищуренно посмотрела на племянника тетя Эльза. – У них же любовь. Нина мне около тысячи раз за время нашего совместного ужасного путешествия прямо и косвенно успела намекнуть на то, что любит этого милого молодого человека больше, чем собственную жизнь. Я, – ехидно проговорила она, качая указательным пальцем маятник-безделушку, возвышающийся на ее столе, – даже слегка прониклась всепоглощающей любовью Нины к этому чудесному парню.
Софья Павловна смущенно покашляла.
– А что, племянничек, для тебя это же так обычно, продавать. А что продавать: недвижимость или собственную дочурку, никуда не годную, надо заметить, – разницы нет, – торжественным тоном объявила Эльза Власовна.
– Что вы несете, тетя! – завопил Журавль, проклиная тетку про себя. – Вы, интеллигентная, образованная женщина! Ужасно. И печально."
"– Вот именно, ужасно. Признался бы лучше сразу же, племянничек, что с помощью моего юного друга Келлы вы со своей туповатой дочуркой решили приобрести мое расположение.
Так ведь? – оказалась очень проницательной хозяйка дома.
– Не так, – никогда бы не признался ее племянник.
– Нет, милый мой, так. И ты, моя нерадивая невестка, тоже это прекрасно знаешь, – повернулась она к Софье Павловне. – Так что позаботьтесь о том, чтобы мои старческие причуды были выполнены. Требую свадьбу, – в открытую издевалась Эльза Власовна над меркантильными родственниками.
– А больше вы ничего не требуете, тетушка? – осведомился грозным тоном Виктор Андреевич, и тут же в его голове проскочила опасная мысль: «Таким тоном при ведьме нельзя говорить! Она сейчас меня убьет, драконица!»
– Требую, конечно же, – ошарашила чету Журавлей пожилая женщина.
– Чего?
– Молодожены будут жить в моем доме. Вместе со мной, разумеется, – с ядовитой улыбочкой отозвалась добрая тетушка, – по обеим сторонам от моей спальни как раз есть две замечательные комнаты.
