По ту сторону решетки

Лазарев чувствовал себя виноватым в произошедшем, хотя виноват не был.

— Нужно, значит поехали, — произнесла я уверенно.

Дэн первым поднялся с песка и подал мне руку, а когда я тоже встала, так и не отпустил мои дрожащие от напряжения пальцы.

— Денис Станиславович, — обратился к Дэну оперативник Черкасов, успевший выбежать из патрульного автомобиля, когда заметил, что мы возвращаемся на дорогу. — Ева Сергеевна должна поехать с нами в следственный комитет…

Сегодня явно был не его день.

— Она поедет, — почти прорычал Лазарев, смерив его таким взглядом, что тот даже отступил на шаг назад.

 — Только со мной.

И перечить ему в таком состоянии даже я бы не стала.

На блестящем черном бампере Лэнда светлела длинная царапина, напоминающая о его ночных приключениях, но я почти не обратила на это внимания, будучи поглощенной собственными переживаниями. Дэн открыл передо мной дверцу переднего пассажирского сиденья, а после сам сел за руль.

И когда машина тронулась с места, патрульный автомобиль двинулся за нами, сопровождая до места назначения.

Ехали молча, сцепив пальцы рук на подлокотнике между сиденьями. Дэн уверенно держал руль и смотрел прямо перед собой, а я отвернулась в сторону окна, понимая, что боюсь встречаться с ним взглядом. Он переживал за меня и, несмотря на показное равнодушие, тоже был растерян.

Лишь когда Лэнд остановился на парковке у следственного комитета, Лазарев сам осторожно коснулся пальцами моего подбородка и повернул лицом к себе.

Произнес:

— Все будет в порядке, клубничка, я постараюсь со всем разобраться.

— Ты ведь и сам не знаешь, что случилось? И я не знаю. Как можно разобраться в том, чего не понимаешь? — спросила я, не удержав взволнованного всхлипа.

Наши лбы соприкоснулись.

— Брось, сама же знаешь, что адвокаты чаще всего работают вслепую, не зная всей правды. А ради тебя я на все готов. И хочу, чтобы ты тоже это знала. Вместе мы со всем справимся, слышишь?

Кивнула, не в силах что-либо ответить и подалась к нему, когда его губы нежно коснулись моих в теплом успокаивающем поцелуе.

Но когда привычно прикрыла веки, из-под них покатились горячие, щиплющие щеки, слезы.

С момента моего появления в отделе следственного комитета, происходящее почему-то воспринималось, словно в тумане.

Я столько раз была здесь раньше, но теперь чувствовала себя совершенно иначе. Не могла скрыть собственную растерянность и уязвимость, ощущая себя будто в вакууме.