По ту сторону решетки

— Пятая, — зычно озвучила Надя, когда мы подошли к одной из дверей. — Тебе сюда, Ясенева.

Кивнула и остановилась, наблюдая за тем, как она отпирает тяжелую дверь и за ней открывается темная маленькая бетонная комнатушка с зарешеченным окном.

Смело вошла внутрь, успев выхватить взглядом две кровати, стол, туалет и раковину. На одной из кроватей полулежала девушка с обесцвеченными до желтизны волосами, стриженными в каре, одетая в черный спортивный костюм с белыми полосами по бокам.

Я собиралась поздороваться с вынужденной соседкой, но в этот момент сзади громыхнула закрываемая решетчатая дверь.

И этот звук, в точности напомнивший грохот решетки в доме, где содержали меня похитители, в одну секунду смел всю мою браваду, словно ураган, унесший домик Элли в волшебную страну ОЗ.

Он прозвучал резко, как выстрел. И после него в глазах неожиданно потемнело, а я была вынуждена схватиться за холодную стену, чтобы устоять на ногах. Одновременно с этим звуком из воздуха внезапно исчез кислород, а стук сердца болезненно и гулко забился в висках.

И в темноте, окружившей меня со всех сторон, я будто в замедленном кино видела картинки из забытых мной нескольких часов вчерашней ночи.

Словно сторонний наблюдатель я смотрела, как сделав несколько глотков абсента из бутылки, ни с того ни с сего перехватила ее за горлышко и со всей силы ударила по голове Беззубого. Его глаза закатились, и он бессильно обвис на диване, словно сломанный манекен.

Матвей в тот же миг отпустил и испуганно отскочил, выставляя вперед руки, в попытке защититься от удара.

И только из-за этого та я, чей взгляд казался со стороны совершенно безумным, промазала и его не постигла участь товарища.

Соколов крича что-то неразборчивое, вскочил на ноги, а когда я приблизилась, предпринял безуспешную попытку схватить меня за запястья. Это тогда от блузки с треском оторвался рукав, а я, с непонятно откуда взявшейся недюжинной силой, выдернула руки из захвата и снова замахнулась своим импровизированным оружием.

Я видела неподдельный страх в его глазах и столь же подлинное сумасшествие — в своих собственных. Мотя боялся. От страха расширились его зрачки, стучала кровь в жилах на шее, судорожно поднимался и опускался острый кадык, а лицо стало пепельно-бледным. Хотя я бы и сама на его месте, наверное, испугалась. Та девушка, что он видел перед собой, абсолютно не контролировала ни себя, ни собственные поступки.