По ту сторону решетки

На фоне его безупречности, мне вдруг стало стыдно за собственный костюм, принявший не самый лицеприятный вид за полтора месяца почти непрерывной носки, за отсутствие маникюра и макияжа. Осторожно села напротив, рассматривая адвоката. Мы так долго не виделись и всё, чего я удостоилась при встрече, это один короткий холодный взгляд? Однако, дочитав, Лазарев отложил газету и тоже внимательно всмотрелся в моё лицо.

— Дэн, — выдохнула я неуверенно, словно еще не до конца поверила, что передо мной действительно он.

Хотела сказать что-то еще, но он, покачав головой, строго оборвал:

— Выглядишь скверно, Ева. Ты вообще ешь что-нибудь?

Нахмурился, ожидая ответа, а я растерялась и ожидаемо расстроилась, услышав подобное от того, кто всегда говорил, что я для него прекраснее всех на свете.

— Ты здорова? Может нужны какие-нибудь лекарства? — продолжил Лазарев в ответ на моё молчание.

«Ага. Тест и витамины для беременных» — подумала я, а вслух тихо сказала:

Мне понадобилось время, чтобы понять, что Дэн тоже изменился за эти полтора месяца.

Для того, чтобы затащить Земскова на решетку, нужен был Деспот, но, кажется, мой отказ сделал из Лазарева кого-то гораздо более жесткого, категоричного и неуступчивого. И я понятия не имела, каким экзорцизмом изгнать теперь из него всё вышеперечисленное. И нужно ли это делать. Спросила осторожно:

Понимала, что вряд ли он явился только для того, чтобы посмотреть как потрепано я выгляжу спустя полтора месяца с нашей последней встречи и позлорадствовать по этому поводу.

— Думаешь, не стоило? — ответил Лазарев, склонив голову к плечу. — Ева, я уступил тебе, предоставив возможность самой со всем разобраться. Но срок следствия подходит к концу. И тот финал, к которому всё идет, не устроит ни тебя, ни меня, если ты не планируешь остаться за решеткой еще на десяток лет, конечно.

Вот, значит, как. Он явился, чтобы помочь. Однако язвительность, с которой он эту помощь предлагал, мне не понравилось.

— Ты так хорошо осведомлен о ходе расследования по моему делу? — полюбопытствовала я с сомнением.

 — И так легко судишь о моих результатах? Уверен, что как всегда разбираешься в ситуации лучше всех?

Я блефовала, конечно. Полтора месяца апатии привели к тому, что похвастаться мне было особо не чем. Но и признавать собственное поражение не спешила. Судя по его самоуверенности, зря:

— Серегин всё еще в следственно-оперативной группе. Поэтому, да, я осведомлен о ходе расследования лучше твоего.