По ту сторону решетки

От этого прикосновения и от обещания завтрашней встречи по телу словно пронесся вихрь колючих маленьких искорок. Я стиснула ладонь в кулак и прижала к груди, глядя ему вслед.

— Евка, у тебя все в порядке? — спросила Оксана, когда я снова оказалась в камере. — Ты странная какая-то.

Ко мне и к Ире она относилась по-матерински заботливо, говоря о том, что на время заключения мы временно заменили ей дочерей, по которым она успела соскучиться.

— Все хорошо, — не смогла сдержать счастливую улыбку.

Но и рассказывать о том, кто ко мне приходил и зачем не хотелось. Одного «выворачивания души наизнанку» в день вполне достаточно, лимит исчерпан. Но Оксана, поняв без слов, не стала выяснять подробностей. Произнесла вместо этого:

— А мне пока тебя не было передачку принесли. И тест твой.

Она протянула мне продолговатую бело-синюю упаковку.

— Спасибо, — отозвалась я, глядя на маленький тонкий конвертик с тест-полоской, которая могла помочь мне наконец узнать правду.

— Ты только лучше до утра подожди, так результат вернее будет.

— И нам расскажи, да или нет, а то тоже интересно, — усмехнулась Ирка, ставшая невольной свидетельницей нашего разговора.

Кивнула и спрятала конвертик под подушкой. Да уж, какое тут личное пространство. Вот же точно, ни одиночества, ни свободы.

Вечером долго лежала без сна, представляя перед глазами лицо Дэна и пытаясь понять причину перемены его настроения. Может он был зол или обижен? Не похоже. Эти теплые нотки в его голосе сбивали с толку.

Так и уснула, не получив ответов на эти вопросы, продолжив терзаться ими уже во сне.

А утром тест показал две полоски.

Дэн так и не пришел. Ни в тот день, что обещал. Ни на следующий. Ни через неделю, ни через две. Просто не пришел.

А зная, что он из тех, кто всегда выполняет обещания, я места себе не находила от тревоги. Каждый раз, слыша «Ясенева, на выход», мчалась в надежде, что вот сегодня моим посетителем станет именно он.

Я успела ознакомиться с заключением психолого-психиатрической экспертизы, оказавшимся таким, как я и предполагала — посттравматическое стрессовое расстройство не исключало вменяемости и не свидетельствовало о необходимости назначения принудительных мер медицинского характера.