По ту сторону решетки

Кто она, интересно? Не припомню такой вертихвостки среди его клиентов.

— Вы заняты? — холодно спросила я, смерив бесстрастным взглядом обоих.

— Нет, — поднял брови Лазарев, видимо, удивленный моим непривычно ранним прибытием на работу, поскольку, в отличие от него я наоборот чаще ездила по судам и следственным действиям с утра, а послеобеденное время проводила в бюро. Мы специально планировали так рабочие дни, чтобы кто-то из нас всегда находился в офисе.

— Лидия Александровна, зайдите ко мне позже.

Теперь настал черед и мне удивиться, а когда незнакомка вышла, смерив меня напоследок оценивающим взглядом, я, не удержавшись спросила:

— Мой новый помощник, — отозвался Лазарев, будто специально не глядя при этом в глаза.

И мне пришлось постараться, чтобы не закипеть от мгновенно вспыхнувшего внутри гнева. Интересно, Дэн мне назло это делает? Или я придаю слишком много значения обычным совпадениям?

— Мило, — с видимым безразличием прокомментировала я эту во всех отношениях неприятную новость.

Положила на стол связку ключей. — Ты можешь возвращаться домой, Дэн. Только Контру у меня забрать не получилось. Возможно, тебя она послушает больше. Так что, если тебе вдруг удастся засунуть ее в переноску — дай мне знать, и я приеду за ней в любое время.

Он выслушал меня спокойно, глядя на сцепленные пальцы собственных рук перед собой.

— Пусть остается, — произнес Лазарев и, посмотрев на меня, с искренним участием спросил: — Ты в порядке?

— Как видишь, — хмыкнула я.

 — Не сошла с ума, не наложила на себя руки и даже не напилась.

— Так и я не шучу, Дэн. И даю тебе последний шанс сообщить мне, что ты задумал, — села в кресло напротив него, заняв место недавно ушедшей вертихвостки-Лидии. — Мы договаривались доверять друг другу. А теперь оказывается, что ты снова хочешь сделать меня пешкой в своих непонятных планах.

Лазарев вздохнул и очень натурально изумился:

— С того, что твой вчерашний спектакль, хоть и был очень эффектным, все же не смог меня убедить. И теперь, особенно после того, как ты заявил, что любишь меня, мне очень интересно, что ты посчитал равноценным причиненной мне боли?

Он нахмурился и молчал почти минуту, потом ответил:

— Я не хочу делать тебя пешкой в своих планах, Ева.