По ту сторону решетки

Но разве ты согласилась бы уйти без этого, как ты выразилась, эффектного спектакля?

— Если бы получила разумные и логичные объяснения — возможно, — пожала плечами я, хотя моя фантазия не могла придумать ни единого объяснения тому, ради чего я отказалась бы от той счастливой, прекрасной и комфортной жизни, к которой успела привыкнуть.

— Без них — конечно нет.

Дэн вздохнул и печально улыбнулся, а я завороженно смотрела на то, как солнечный луч из окна лениво скользит по его золотистым волосам, спускаясь на точеную скулу.

— Значит, я не ошибся в собственных предположениях и все сделал правильно.

Я прищурилась и скрестила руки на груди.

— То есть причины, по которым ты так поступил, так и останутся в тайне?

— Да, — кивнул он уверенно. — Потому что я считаю, что так будет лучше для нас обоих.

— А я считаю, что никаких отношений без доверия быть не может, ни личных, ни деловых…

Меня прервал короткий стук в дверь кабинета, и заглянувшая Юля, сообщила:

— Прошу прощения, что отвлекаю, но Ева Сергеевна, к вам клиент, говорит, что вчера договорился о встрече с вами лично.

— Проводи в переговорную, пожалуйста, — отозвалась я, и секретарь, кивнув, скрылась за дверью.

Но запал высказать Лазареву всё, что думаю неожиданно прошел. Я сбилась с нужной мысли и стушевалась. А моя красивая речь, которую я уже успела выстроить в голове, обосновав кучей весомых аргументов превратилась в короткое:

— В общем, я не хочу быть твоей марионеткой, Дэн, что бы к тебе ни чувствовала.

Такие отношения, как были у нас с тобой, бывают раз в жизни, а ты решил перечеркнуть их, непонятно ради чего, — мой голос все-таки дрогнул на этой фразе, несмотря на все усилия. — Не уверена, что сумею простить, когда ты, наконец, соизволишь просветить меня о своих планах.

И, не дожидаясь ответа, звонко цокая набойками туфель в наступившей тишине, я вышла из его кабинета, направившись в переговорную.

Звонивший вчера клиент по голосу показался мне значительно старше, чем он выглядел в действительности.

В переговорной меня дожидался мужчина от тридцати пяти до сорока лет, с ухоженными волнистыми иссиня-черными волосами до плеч, одетый в костюм-тройку. Вместо обычного галстука из ворота его белой рубашки выглядывал серый шейный платок.

— Ева Сергеевна, — кивнул гость в знак приветствия, когда я вошла и почувствовала, что мой внешний вид тоже стал предметом его пристального изучения. — Рад знакомству с вами.