По ту сторону решетки

 — Анализ доказательств позволяет заключить, что в действиях Ясеневой Евы Сергеевны отсутствуют признаки состава преступления, предусмотренного пунктом «б» части третьей статьи сто одиннадцатой Уголовного кодека Российской Федерации, а выводы о ее виновности, приведенные государственным обвинителем, носят предположительный характер, в связи с чем по делу должен быть постановлен оправдательный приговор.

Задержала дыхание и вцепилась пальцами в прутья решетки.

— Ясенева Ева Сергеевна имеет право на реабилитацию, а также право на возмещение имущественного и морального вреда, — монотонно зачитывал с заключительного листа приговора Кислицын.

 — Гражданские иски потерпевших Соколова и Резникова о взыскании с Ясеневой денежной компенсации морального вреда в размере трех миллионов рублей, рассмотрению не подлежат. Вещественные доказательства…

Дальше я не слушала, потому что происходящее начало казаться нереальным, зал заседаний словно утонул в густом белом тумане и мне понадобилось время, чтобы снова сконцентрироваться на реальности.

«Меня оправдали» — загорелось в голове сверкающими неоновыми буквами и всё остальное стало вдруг просто ничего не значащим фоном.

Так, словно в этом не было ничего необычного, меня, после заверений в том, что приговор понятен и подписания необходимых документов, выпустили из клетки и просто отпустили. И я вышла из зала заседания вместе с Лазаревым, так, будто я снова его помощник, как раньше, и мы просто возвращаемся в бюро после очередного успешно завершившегося суда.

Вот только это было совсем не так.

— Пойдем, отвезу тебя домой, — проговорил Дэн будничным тоном, словно ничего не случилось, словно я не было только что в клетке, как несчастные потрепанные еноты в контактном зоопарке.

Пробормотала рассеянно:

— А ты что, за рулем? У тебя же рука ранена.

— Ну так левая же, а не правая, — отозвался он отстраненно, первым входя в кабину лифта.

Чувствовала себя настолько уязвимой в этот момент, что просто шагала следом за ним на автомате. У меня не было с собой вообще ничего, кроме паспорта, который вернули после оглашения приговора.

Не было телефона, денег и ключей от квартиры или машины, не было куртки, которую я беспечно оставила в изоляторе, не было никакого плана дальнейших действий.

Пока кабина лифта с тихим гулом ехала вниз, мы оба молчали. И я нахмурилась, понимая, что так не должно быть. Мы ведь столько времени были порознь, скучали друг по другу, а сейчас стояли на расстоянии шага, словно чужие люди.