По ту сторону решетки

— Подсудимая, желаете сказать последнее слово? — осведомился судья, когда за окнами начало темнеть, а прения были, наконец, окончены.

— Желаю, ваша честь. Пусть справедливость и является очень субъективным понятием, я надеюсь, что мой приговор будет справедливым, — четко проговорила я.

Не «законным», нет, а именно «справедливым», потому что справедливость в данном случае казалась мне наиболее важной. Я сама не знала, в какой степени виновна в сложившейся ситуации и решила, что, если с учетом имеющихся обстоятельств, получу несколько лет лишения свободы в качестве приговора — постараюсь с этим смириться.

Определение виновного является прямой обязанностью судьи. Вот пусть он и решит, чего я достойна в рассматриваемом случае.

Когда Кислицын удалился в совещательную комнату, меня тоже увели в специальный кабинет, где подсудимые обычно дожидаются своей участи.

В отличие от изолятора, здесь, как и в зале судебного заседания, можно было смотреть в окно, пусть и зарешеченное. И именно этим я и занималась в освободившееся время.

На улице успело совсем стемнеть и с беззвездного неба посыпались первые снежинки, блестевшие в тусклом свете уличных фонарей. В жилых высотках неподалеку зажглись окна домов, говоря о том, что их жильцы вернулись с работы.

За несколько месяцев обычное разглядывание города из окна успело стать недосягаемой роскошью. Как и возможность, к примеру, целый час отмокать в горячей ванне, вместо того, чтобы быстро принять еле-теплый душ под пристальным взглядом специально выделенного для этого сотрудника изолятора.

Как и чтение чего-то не из изоляторской библиотеки, в которой помимо классики не было ничего интересного. В отсутствии любимого фэнтези, трижды перечитала «Мастера и Маргариту» Булгакова, не найдя для себя больше ни единой подходящей книжки.

Я изменилась за эти несколько месяцев. Не могла не измениться после стольких лишений и унижений, через которые мне пришлось пройти. Но Дэн изменился тоже. И именно четкое осознание этого факта было той самой мыслью, что я так старательно отгоняла от себя.

Что если вот такие, новые, мы больше не подходим друг-другу так безукоризненно, как раньше? Если мы больше не идеально сочетающиеся частички пазла, а вообще несоединяемые?

Дэн любил меня разной. И его неуверенной и робкой помощницей, и его самонадеянной и немного заносчивой партнершей по адвокатскому бюро, и больной, и слабой, и грустной, и веселой, и бесшабашной, и злой.