По ту сторону решетки

Подтвердил, что видел меня на выходе из горящего дома на Лазурной, так же, как и он, спасающуюся от пожара и то, что я сказала ему лишь одно слово: «уходи».

Следом допросили пожарных, дежуривших в ту роковую ночь. Они сообщили, что в службу спасения действительно звонила девушка, сказавшая, что в горящем доме остались люди, и, если бы не этот звонок и их своевременное прибытие, Соколова и Резникова вряд ли удалось бы спасти.

Они же подтвердили, заключение экспертизы, не дающей однозначного ответа на вопрос, что именно послужило причиной пожара.

Слушая показания свидетелей, я завороженно разглядывала мелкие пылинки, кружащиеся в одиноком солнечном луче, чудом прорвавшемся сквозь тяжелые серые тучи. Пока я находилась за решеткой, теплая осень успела превратиться в начало морозной зимы.

— Подсудимая, вам так скучно с нами? — не скрывая сарказма полюбопытствовал Кислицын, когда я, действительно, чуть было не задремала на стадии исследования доказательств.

— Прошу прощения, ваша честь, — не стала спорить я и зевнула.

Дэн обеспокоено обернулся и взглянул на меня, и я выдавила в ответ усталую улыбку. Бессонная ночь давала о себе знать.

По Лазареву же понять, что он тоже, скорее всего, не спал, не получалось. Во всяком случае, это никак не влияло на его концентрацию и эффективность работы.

Закончив с оглашением моего характеризующего материала, Кислицын поднял взгляд на меня и произнес:

— Ну что, Ева Сергеевна, теперь вы готовы дать показания?

И поскольку это был последний момент, когда я еще могла рассказать о собственной версии произошедшего, кивнула, позволив Дэну приступить к допросу.

Никогда не любила экспромты. И, пожалуй, вместо того, чтобы разговаривать вчера обо всём подряд, нам стоило подготовиться и обсудить вопросы и нужные ответы на них.

Однако я успела забыть, что в экспромтах как никто хорош Лазарев. Он задавал мне вопросы в таком порядке, что я сама интуитивно чувствовала, что ответить, без лишних слов понимая, к чему он клонит.

— Что вы можете сказать о моменте, когда покинули дом, в котором держали вас похитители? — спросил он, когда допрос был почти завершен.

И я уверенно ответила:

— Этого момента я не помню. Наличие у меня частичной амнезии в результате посттравматического стрессового расстройства зафиксировано в заключении психолого-психиатрической экспертизы.

— Помните ли вы, был ли в доме пожар, когда вы его покидали?

— Не помню. На моменте, когда меня пытались насильно заставить выпить абсент, воспоминания обрываются.