По ту сторону решетки

Однако, Дэн не дал мне договорить, объяснив:

— Половина из них сфальсифицированы. И мне известно об этом лишь потому, что позавчера я взял «РМП» на юридическое обеспечение. Я еще не во всем разобрался, но предприятие рабочее и прибыльное. Вероятно, поэтому Олег и решился на его рейдерский захват.

В моем представлении подобное должно было происходить более колоритно, с оружием и криками, однако, теоретически было возможно провести всё красиво и практически чисто, замарав лишь руки юриста, который согласится в этом участвовать.

— Хорошо, я поняла, — капитулировала, признавая, что с его опытом и знаниями мне не тягаться. — Что-то еще?

— Еще тебе нужно написать объяснение в Адвокатскую палату в ответ на анонимку о том, что по делу Сахарова ты защищала интересы и свидетеля и подозреваемого, допустив конфликт.

Я растерянно склонила голову к правому плечу:

— Но этого же не было?!

— Я знаю, — снова кивнул Дэн, — Так в объяснительной и напиши. С популярностью часто приходит зависть, особенно среди коллег.

— То есть ты считаешь, что эту чушь мог написать кто-то из адвокатов?

— Конечно, — он равнодушно пожал плечами.

Фыркнула. Я этого Костенко видела-то всего пару раз, однако он счел это поверхностное знакомство достаточным для того, чтобы писать на меня анонимки.

Вообще, мое прежнее мнение об адвокатах, как об особой касте достойнейших и умнейших из юристов, построенное на примере обоих Лазаревых, которые являлись образцом вышесказанного, за прошедший год и без того успело дать огромную трещину.

Оказавшись в этой системе изнутри, я ежедневно становилась свидетелем несправедливости, непорядочности, бесчестности и лицемерия. А анонимка лишь добавила еще одну ложку дёгтя в бочку с ним же.

— Поняла, — вздохнула я и встретилась с внимательным взглядом Дэна, который, видимо, ожидал от меня сопротивления. — Ты сказал, что мы не договорили.

Он шагнул ближе и осторожно приподнял большим пальцем мой подбородок, так, словно собирался поцеловать. Дыхание тут же предательски сбилось, а сердце застучало быстрее, и я закусила нижнюю губу в томительном предвкушении этого долгожданного примирительного поцелуя, которого, однако, так и не последовало:

— Нет, — произнес он негромко, продолжая пристально смотреть мне в глаза, заставляя тонуть в его грозовых радужках.