По ту сторону решетки

Так странно было от непривычного ощущения, что мне больше не нужно спешить домой. Что меня там никто не ждет. Это заставило бесцельно бродить между магазинными полками дольше необходимого, думать о том, чего бы мне хотелось, и понимать, что Дэна и десятью вафельными тортами не заменишь.

— Евик, привет, — неожиданно раздалось позади и я вынуждена была резко обернуться.

Первым я узнала не голос, а, скорее, обращение, которое очень давно не слышала. И, честно говоря, была бы рада не слышать еще столько же. Так называл меня только один человек, который много лет назад в одностороннем порядке решил, что нам с ним не по пути.

Боль расставания давно прошла, но я вдруг поняла, что и положительных эмоций у меня эта встреча тоже не вызвала.

— Привет, Мотя, — ответила равнодушно, надеясь, что приветствием наш разговор и ограничится.

— А ты изменилась, красивая стала, — констатировал парень, смерив меня оценивающим взглядом.

Сдержалась, чтобы не поморщиться. Он тоже изменился. Вытянулся, лицо стало худым и бледным, темные прямые волосы начал укладывать по-другому, взгляд стал цепким и пристальным.

И, глядя на него сейчас, я с трудом могла понять, что в нем могло мне когда-то нравиться.

— Ты тоже изменился, — я не собиралась благодарить его за этот непрошенный комплимент.

Торт и коробка с мороженным таяли в моих руках, и я уже развернулась, чтобы уйти, не собираясь продолжать бессмысленный разговор.

— Постой, — коснулся Матвей рукава моего жакета, не давая уйти. — Евик, ты же в адвокатуре теперь, да?

Кивнула рассеянно, хотя понимала, что не стоило.

С того дня, как я получила адвокатский статус, в моем окружении появилась масса не особенно нужных людей, которые считали знакомство со мной «полезным для собственной безопасности», рассуждая по принципу: «вдруг что случится, а у меня есть знакомый адвокат, да еще и из того-самого Лазаревского бюро».

И когда то самое «что-то» действительно случалось, варьируясь от бытовой драки или развода до убийства, они, естественно считали своим долгом позвонить мне в любое время дня и ночи и сообщить об этом.

А я, само-собой, должна была помогать «по-дружески». И когда я велась на эти слезливые рассказы и действительно помогала, Дэн, который, по его словам, сто раз это проходил, ругал меня за излишнюю сердобольность. В этот раз его рядом не было, и я мысленно отругала себя сама.

— Может дашь визитку? Или телефончик? А то вдруг что, а я… — полностью оправдал мои ожидания Матвей.