По ту сторону решетки

Прежняя Ева позвонила бы подружке уже сегодня, чтобы та поскорей примчалась её успокаивать, а может даже привезла с собой бутылку чего-нибудь алкогольного, чтобы на время залечить раненую душу, отвлечься и нажить на собственную филейную часть новые неприятности. Да такие, перед которыми имеющиеся покажутся цветочками. Но новая Ева сильнее. Она справится сама, не беспокоя замужнюю подругу, которая сейчас слишком увлечена собственной беременностью и подготовкой к родам, до которых еще полгода.

Ноющая боль разлилась внутри, расползлась от сердца, растеклась по организму, словно заразная болезнь.

Еще сегодня днем я была уверена, что в моей жизни все складывается идеально. Мечты, планы, интересная работа, бесконечно любимый мужчина рядом, красивая одежда и новая машина. А теперь удивляюсь тому, как все рухнуло в одночасье, потому что выяснилось, что без Лазарева все остальное уже не кажется таким привлекательным и не приносит былой радости.

От слез щипало покрасневшие глаза и стянуло кожу на лице, нос не дышал, и кровоточила закушенная до боли нижняя губа.

Но еще отвратительней было внутри. Тяжело и горько. И ни одно лекарство не могло мне помочь.

Побродила по комнате, ища в себе силы лечь и уснуть. Чувство, что я осталась со своими проблемами один на один, не могло не угнетать. За этот год я успела привыкнуть к ощущению, защищенности, уверенности, почти всемогущества рядом с Дэном. Иногда мне казалось, что у меня за спиной настоящие крылья и я верила в себя настолько, что считала незначительной любую проблему.

Лазарев подарил мне это чувство. И он же забрал. Оказалось, что, если крылья выдернуть, на их месте остаются кровоточащие болезненные раны, заставляющие понуро опустить плечи. Да и падать вниз крайне неприятно.

Беспокойный и тяжелый сон пришел только после полуночи, когда я вырубилась, так и не сумев согреться в холодной постели, крепко обняв подушку Дэна.

Во сне я бродила по темному лабиринту, испуганная и дрожащая, не видящая выхода, не знающая в какую сторону мне идти.

И ощущала при этом всепоглощающее, раздирающее на части душу, одиночество, которое не оставило меня и с утра, настигнув в серых предрассветный сумерках, очертивших контуры мебели спальни.

И я понятия не имела, как теперь начинать новый день, когда Лазарева нет со мной рядом.

Зеркало в ванной комнате выдало отражение, которое не понравилось мне с первого взгляда.