По ту сторону решетки

Волосы всклокочены и распушились, выглядя живой иллюстрацией правилу о том, что не стоит ложиться спать с мокрой головой. Под опухшими от слез глазами темнели синяки. Сухие искусанные губы распухли и болели.

Тяжело вздохнула, понимая, что в таком неприглядном виде мне предстоит сегодня явиться в судебное заседание. Так не пойдет.

И, поскольку аппетита все равно не было, я потратила время завтрака на то, чтобы привести себя в порядок. Расчесать и уложить волосы, замазать синяки, скрыть собственную грусть под слоем макияжа, как под маской.

До суда и прихода домработницы собиралась переложить вещи в машину и отвезти их и Контру в свою маленькую квартиру по соседству с Аллочкой. Пришлось сделать несколько заходов, чтобы перенести и утрамбовать в багажник все необходимое. Однако, когда я вернулась за кошкой, выяснилось, что она-то как раз никуда не собирается.

Несколько раз я попыталась запихать пушистую предательницу в переноску, однако она очень явственно выражала недовольство шипением, мяуканьем и когтями.

— Ну, чего ты, дурочка мохнатая?! — выругалась я, опуская несчастную переноску на пол, в тщетной надежде на то, что животина образумится и зайдет в нее сама. — Он нас выгнал. Мы ему не нужны. И ты тоже.

Контра скептически мяукнула, словно намекая, что вообще-то не «мы», а только одна из нас. Второй никто не высказывал пожеланий уволочь свой пушистый хвост восвояси.

— Ну как я тебя оставлю. Вместе пришли — вместе ушли, так положено, — развела руками я.

Но Контра и не подумала от этих слов поумнеть и сделать то, чего я от нее столь настойчиво добивалась. А я тяжело вздохнула.

— Теперь Лазарев, который и так плохо обо мне думает, будет считать, что я, как кукушка, бросила тебя на произвол судьбы.

Новое мяуканье оповестило меня, что «произвол судьбы» для нее — это как раз со мной, а с Дэном — спокойствие, комфорт и уют.

— И не поспоришь, — пробормотала я, устало опускаясь на подлокотник дивана.

От этого содержательного диалога меня отвлек телефонный звонок.

— Ева Сергеевна, вас беспокоит секретарь судьи Луцкого. Иван Петрович заболел, поэтому судебное заседание, назначенное на девять, отменяется, а о дате нового я сообщу вам позднее.

— Хорошо, — рассеянно отозвалась я, — В смысле, плохо, конечно, что заболел, пусть выздоравливает. Благодарю, что предупредили.