По ту сторону решетки

В голове метались в сумбурном хаосе неразборчивые испуганные мысли о поисках спасения, ухватиться ни за одну из которых не получалось. И несмотря на нежелание расставаться ни с пальцами, ни с жизнью, моих сил не хватит, чтобы сопротивляться.

Беззубый, судя по наступившей тишине, завершил звонок, но остался на диване и подходить к моей двери не стал, прекрасно понимая, что никуда я оттуда не денусь. А я так и стояла за дверью, до нервной дрожи сжимая ручку. Панический ужас сковал мышцы и расплылся по телу замогильным холодом.

Несколько слезинок скатились по щекам от отчаяния и осознания собственного бессилия.

И в этом безмолвии, нарушаемом лишь моим громким дыханием и стуком капель воды, мерно льющихся их протекающего крана и бьющих по треснувшей раковине, прошло какое-то время. Я не могла сказать, час прошел или десять. Или пара минут томительного ожидания неизбежного наступления боли или смерти растянулись в целую вечность.

Но в конце концов мои мышцы все же устали, и я перестала сжимать дверную ручку так сильно.

Прислонилась к стене, позволив холоду кафельной плитки проникнуть не только под одежду, но и, кажется, куда-то под кожу. По щекам снова скользнули горячие слезы и скатились по шее, потерявшись в вороте блузки. А вскоре по тем же руслам полились целые соленые реки, которые я уже не смогла сдержать.

Обрывки мыслей о собственной жизни, о маме, смыслом жизни которой я являлась, о Дэне, утверждавшем, что не простит себе, если со мной что-то случится, не давали мне успокоиться.

Я думала обо всем, что мне дорого. О Контре, которая, наверное, даже не вспомнит обо мне. О собственных мечтах, которым никогда не суждено будет осуществиться. О том, что кроме воспоминаний обо мне, я больше ничего после себя не оставлю. Просто исчезну, а жизнь других людей будет течь своим чередом.

Лязг решетки вырвал меня из раздумий и заставил схватиться за дверную ручку с новой силой и замереть, прислушиваясь к происходящему в гостиной.

— … да поняли мы всё.

Надо — значит будет, Олег, не кипишуй, — услышала я приглушенный голос Матвея. — Дежурство у него, сменится через полчаса и приедет. А после этого Лазарев точно сделает всё как тебе надо… Понял я, понял. Давай.

Из моего горла вырвался сдавленный всхлип, пока я продолжала слушать, как, судя по хлопку, Соколов приветственно пожал Беззубому руку, а тот сообщил ему о моем местонахождении.

— Евик, ну что за детский сад, — нервно рассмеялся Мотя.