По ту сторону решетки

 — Давай по-хорошему, не вынуждай меня ломать дверь, она здесь уже столько лет стояла…

Почти не услышала звука шагов, но почувствовала, когда он резко дернул за удерживаемую мной дверную ручку с другой стороны. Адреналин, кипящий в крови, видимо придал мне сил, и я удержала дверь закрытой. Ответом мне был новый раздраженный смешок.

— Ясенева, открой дверь. Я все равно тебя оттуда достану, — снова с силой дернул он, а я уперлась ногой в косяк и дверь, хоть и приоткрылась на мгновение, тут же закрылась снова.

Следующим по деревянному дверному полотну ударил тяжелый кулак, и грохот заставил меня вздрогнуть от неожиданно громкого звука.

И на третий раз, моих сил все же не хватило. Соколов, чьи попытки сопровождались насмешливыми замечаниями Беззубого, не желающем участвовать в этом увлекательном аттракционе, дернул дверь и успел просунуть в образовавшуюся щель ногу в кроссовке так, чтобы я больше не сумела ее закрыть.

Просунутой в щель рукой, он наощупь схватил меня за локоть и резко дернул, заставив налететь на дверной косяк щекой. Рот наполнился металлическим привкусом крови, а перед глазами на мгновение потемнело.

Секунды потери координации хватило Соколову для того, чтобы сделать щель в двери больше и второй рукой ухватить мои волосы и потянуть на себя в сжатом кулаке. Я оглушительно завизжала от боли, страха и отчаяния, а кожу на щеках снова обожгло слезами, но это вызвало лишь новый смешок Беззубого и довольную ухмылку Матвея.

— Давай, Евик, это не так страшно, как ты думаешь, — тащил он меня за собой, когда я, уворачиваясь и дергаясь, задела ногой цветочный горшок, перевернувшийся и с грохотом покатившийся по полу, засыпая его засохшими комьями земли. — Осторожнее!

Он швырнул меня спиной на диван, где эстафету перехватил Беззубый, обхвативший одной рукой сзади и железным захватом сдавивший горло.

Каждое прикосновение их рук казалось мне неприятным до омерзительности, заставляло вздрагивать от мерзкого ощущения собственной уязвимости и беспомощности.

— Не сопротивляйся, тебе же проще будет, — выдохнул он мне почти в самое ухо. — Скоро приедет доктор и сделает все в лучшем виде.

Я могла бы поспорить с ним и насчет «проще» и насчет «лучшего вида», но не стала. Вместо этого судорожно глотала ртом воздух, с трудом поступающий в легкие, молотила руками и ногами, стараясь попасть ими по Соколову или по лицу Беззубого, чтобы заставил отпустить.