По ту сторону решетки

И только вдохнув привычный аромат кофе, смешанного с его парфюмом, наконец вытеснивший гарь и копоть из моих легких, я позволила себе утомленно прикрыть глаза и, обняв Дэна за шею, утонуть в его объятьях.

Словно напряженная пружина, что все это время дрожала внутри меня, вдруг распрямилась. И слезы покатились по щекам из-под закрытых век, а через мгновение я уже плакала навзрыд, чувствуя, как он осторожно гладит меня по спине и мокрым волосам.

— Я здесь, — долетал до меня его успокаивающий шепот.

А я молчала, не в силах выговорить хоть слово. И не понимая, что вообще могу ему сказать.

Неизвестно, сколько времени мы простояли вот так, вдвоем, в душе. Я успела выплакать все слезы и немного успокоиться, а одежда Лазарева — вымокнуть до последней нитки. Теперь дыхание прерывалось и дрожало, вырываясь резкими и неконтролируемыми всхлипами, но плакать мне больше не хотелось.

Дэн скинул с себя мокрый костюм, оставив на полу душевой. Завернув меня в большое мягкое полотенце, унес в спальню и уложил в прохладную чистую постель, где ревизия моих физических повреждений была начата им с самого начала.

Его мягкие губы с нежностью коснулись каждого из моих синяков, поцеловали непонятно откуда взявшуюся длинную царапину на шее, обожгли горячим дыханием ссадины на запястьях. На смену апатии пришло привычное ощущение тепла и безопасности.

— Хватит, — с улыбкой потянула я его за плечи, чтобы лег рядом.

И он послушно лег, но нахмурился.

— Тебе больно? Или неприятно?

Легко коснулась губами его губ и выдохнула тихо:

— Приятно. Даже очень. Просто я вижу, что за каждую мою царапину ты винишь себя. И это не то, чего бы я хотела.

Лазарев приподнялся на локте, пристально глядя в мои глаза своими грозовыми омутами, заставляя на мгновение забыть о сути нашего разговора. И я надеялась, что он спросит о том, чего бы я хотела и наша беседа свернет в то русло, которое мне нравилось гораздо больше.

— А кого мне еще винить?

— Земскова, — ответила я, не раздумывая над этим ни секунды. И неожиданно спросила, не удержавшись: — Это правда, что это ты сломал ему ногу?

Кажется, нахмуриться еще больше было нельзя, но Дэн сумел.

— Правда. А надо было, видимо, шею, чтобы этого всего не произошло.