Но понимает, что иного пути нет – тяжелораненых с собой не потащишь, да и не спасёшь, только лишний день-два они промучаются. И еще понимает, что если не он, то – его, чтобы другим неповадно было.
– Что делать ясно?
Кивнули. И раненому ясно, тому, который в сторонке, в сознании – выворачивает голову, приподнимает, вслушивается, пытаясь понять, о чём разговор. Понимает, но надеется, потому что все и всегда надеются до самой последней минуты. Спрашивает негромко…
– Вы не оставите меня? Я сам… Я смогу…
– Не оставим, – успокаивает его «Партизан».
– Выкарабкаешься, рана-то пустячная, в неделю зарастёт.
Улыбается ободряюще – легче так, когда смерть неожиданно приходит. И жертве легче и палачам. И уже подходят, приближаются отряженные бойцы к носилкам, в рукавах финки пряча. Склонились, спросили что-то… И склонившись, ударили с двух сторон – один в сердце, другой горло перехватил. Такая смерть – страшная и… милосердная.
И «Студент» ударил, того, второго, что без сознания. Такое ему послабление вышло – человека убить, который тебе в глаза не смотрит, который уже почти мёртвый…
Тела положили в яму, забросали жердями и ветками, чтобы грунт, когда трупы сгниют, не просел.
Засыпали сверху землёй без холмика, креста или дощечки с именем, заровняли, притоптали дёрном, и мусором лесным замаскировали, чтобы никто никогда не нашёл той могилы.
Постояли с полминуты и пошли. Потому как война, где приходится убивать и умирать, где это в порядке вещей и глупо сожалеть или рыдать над каждым покойником.
Сегодня кто-то, завтра – ты… По всем не наплачешься… Так они на фронте воевали. Так на зоне срок тянули, где тоже приятелей чуть не каждый день хоронили. Привыкли они к смерти…
– Подтянись. До утра нужно залечь…
Идут бойцы параллельными цепочками, чтобы след не натоптать на случай погони и облав. Как волки идут, принюхиваясь и прислушиваясь к звукам лесным, готовые в любой момент оскалится и глотки рвать. Хищники они. Но и жертвы…
* * *– Зэки сберкассу ограбили и двух милиционеров положили.
– Что за зэки?
– Те, что с этапа сбежали, конвой зарезав.
– Кто сказал?
– Все о том говорят. Милиция их в розыск объявила, награду обещает.
Недоверчив «Оборотень», опаслив. Никому и ни во что не верит, оттого, наверное, до сих пор и жив. Иные командиры, на посулы советской власти поддавшись, своих людей из лесу вывели и в Сибирь отправились или к стенке встали. А этот – таится по схронам и логовищам, меняя их чуть не каждую неделю – попробуй, сыщи его.
