Таких ран у энкавэдэшников не бывает, их если только «пером» поцарапают и табуреткой голову раскроят. А тут…
– Осколочное? Миномёт?
– Он, родимый. Немецкий, полста миллиметров. Взводному голову посекло, а меня сюда приложило."
"Значит, на самом передке следак осколки свои схлопотал, потому как до штабов такие мины не долетают. Они – для пехоты, которая в первой линии окопов.
– Ладно, садись. Чего прошлое вспоминать. Я тоже, как ты, на зоне чалился. Да теперь выскочил. Курить будешь? – Протянул пачку папирос. – Можешь в заначку взять.
Сгреб зэк штук десять папирос. Дают – бери, а бьют… А коли бьют, всё равно не убежишь.
– Ну что, поговорим по душам?
– Давай поговорим.
– На фронте в разведке служил?
– Было дело. Вначале в батальонной, потом в полковой. До того взводным лямку тянул, потом ротным.
– За «передок» ходил?
– Было дело. Одиннадцать раз. Потом тяжёлое ранение, трибунал – погоны, ордена долой и – здравствуй, солнечный Магадан.
– Чего так?
– С офицером сцепился сразу после госпиталя. Крыса тыловая.
– Знакомое дело. Десять лет по пятьдесят восьмой?
– Как с куста.
– Каким оружием владеешь?
– Что? – не понял зэк.
– Я говорю, каким оружием владеешь?
– Любым, которое на фронте. Нашим, трофейным – автоматы, пулемёты, миномёты… Надо будет – в танк сяду или из гаубицы пальну. Ну, еще, конечно, ножи, сапёрная лопатка и вот это… – показал костистый кулак, в который полбуханки хлеба можно упрятать.
– Ну-ка иди сюда. Держи. – Протянул нож, которым банку резал.
Совсем чудеса, чтобы следователь да зэку оружие в руки, а сам в двух шагах!
– Бревно видишь, пятое сверху?
– Ну?
– В самую серёдочку.
От той стены.
Зэк недоверчиво глянул на следователя, отошёл к стене, прижался к ней спиной и вдруг быстро, почти без замаха, метнул нож. Тот просвистел и воткнулся точно в серёдочку бревна, так что ручка завибрировала.
– Могём!
– Опыт. Проверяешь меня? Может, еще пистолет дашь?
– Нет, пистолет не дам. Как насчёт маскировки?
– Ну, а как разведчик без маскировки? Лежал пузом на нейтралке, по три-четыре дня огонь корректируя.
Как видишь – жив. Значит, не увидели фрицы… Что еще интересует? Мину обезврежу, кулеш сварю, рану перебинтую, боевой листок выпущу… Ты скажи, зачем тебе всё это знать?
Подумал следователь, помолчал, прикидывая.
– Могу тебя с этой кичи вынуть и на лёгкий режим перевести.
– На какой лёгкий?
– На совсем лёгкий. Там увидишь.
– Чудеса рассказываешь. Зачем это?
– Сам не знаю. Мое дело бойцов собрать, а что дальше… Что-то будет.
