По твоим следам

Вольнов, удерживая голову Фаины у своего плеча, не позволяя ей разжать зубы, приподнялся и избавил ее от штанов.

Девочка только замычала, пытаясь что-то сказать. Но Диму не хватало сил воевать еще и с ней. Ему хватало напора зверя, который рвался на свободу, чуя, что через считанные секунды контроль навсегда перейдет в руки человеческой сущности хищника.

Все произошло слишком быстро. Добромир не успел толком понять, а уже рывком погрузился в узкую, тугую, обжигающую плоть. Невероятно тесно было внутри. А сама девчонка прогнулась под ним, откинув голову назад, и громко закричала.

— Ох ты ж! — самое цензурное, что смог выдать мозг Вольнова.

Черт! Наверняка, он ее только что убил своим членом. Разорвал на две половины, не иначе. Чувствовал ее боль и свою жажду.

А зверь отступил, оставив попытки перетянуть контроль.

А потом — ни единой мысли. Потому что тонкие руки легли на его затылок, а хрупкие, почти невесомые пальцы зарылись в волосы.

Дим понимал, что этого просто не может быть. Ведь не может? Как Фаина умудрилась не потерять невинность? Как умудрилась выжить в том мире, который ломал самых сильных хищников?

И девочку стало невероятно жалко.

И он тут к ней со своей меткой и без всякой подготовки.

Прямо сказать, Дим ощутил себя настоящим скотом. Животным.

Но Фая, хрупкая и почти невесомая Фаечка, продолжала обнимать его тонкими руками, закусив губу и смежив веки. А на бледном лице уже появился румянец, да и стройные ноги оплели его, Дима, бедра и тесно притянули ближе.

И он все-таки сорвался.

Глубоко и рвано таранил хрупкое, невинное и не искушенное тело Фаины. Рычал на каждый тихий приглушенный вздох. И боялся, что все же его доконают эти события. Он либо окончательно сойдет с ума, либо… окончательно сойдет с ума.

А впрочем, уже сошел.

Хриплый голос рвался и сипел. Стоны становились громче. Движения резче и жестче. А тонкие пальцы все сильнее вонзались в его обнаженные плечи, наказывая его за несдержанность.

Перед глазами взорвался целый мир. Плечо горело в том месте, где недавно были зубы Фаины.

А руки не держали.

Дим на миг рухнул, придавив собой хрупкую малышку. И тут же откатился в сторону, утянув ее за собой.

Безвольная и послушная, точно кукла, она лежала рядом. И Дим не сразу понял, что она плачет. Слезы так и льются по чумазым щекам, и дальше — на его обнаженную грудь.

— Отпустите меня теперь? — прошептала Фая.

— Если только в душ, — произнес Вольнов, перехватил затылок девчонки и подтянул ее голову к себе.