По твоим следам

Чуткий слух улавливал некоторые весьма однозначные звуки, доносившиеся из комнат второго этажа. Криво усмехнувшись, Радмир порадовался за брата. А мысли метнулись к той, которую пришлось оставить так быстро, но обряд завершен, и на плече хищницы отныне красовалась его, Радмира, метка. Что ж, он непременно наверстает упущенное время. Нужно только разгрести все дела здесь, помочь брату. А Женя никуда теперь от него не денется. При мыслях об истинной паре зверь заскулил. Слишком рано его оторвали от девчонки, а он только-только вошел во вкус.

Вольнов мысленно усилил контроль над зверем. Тот беспрекословно подчинился. Нельзя сейчас бросать семью, нужно уладить здесь все, подстраховать брата. А позже можно и расслабиться.

Зверь послушно молчал, Радмир усмехнулся. Никогда еще он так остро не чувствовал зверя, не сливался с ним. Но об этих изменениях Радмир подумает позже, сейчас есть дела поважнее.

Тихомир почти уснул, но аромат Зари будоражил, завлекал, выбивал все здравые мысли. А потому мужчина, открыв глаза, принялся жадно целовать припухшие губы, безостановочно гладил руками податливые, невероятно красивые изгибы.

Тихомир понимал, что нужно остановится. Девочка устала, отключилась, провалилась в беспамятство, обмякла в его руках.

А он не мог возобладать над возбужденным зверем и своими эмоциями, вспоровшими грудную клетку.

Аккуратно устроившись меж разведенных бедер Зари, он вновь погрузился во влажные глубины и словно расплавился от первого глубокого толчка в этом тугом, невероятно сладком и желанном теле.

Заря протяжно застонала во сне, с готовностью прогнулась навстречу, оплела руками его плечи. Но глаз так и не открыла.

Очередная разрядка взорвала мозг Тихомира. Волк оглушительно зарычал, а сам Вольнов вторил ему, этому грозному рычанию.

Грудная клетка вздымалась от каждого вздоха. А по всему телу — неуемное наслаждение. Оно разливалось по венам, лишало мыслей, выбивало из реальности. Однако даже сквозь эту нирвану Тим ощутил, как задрожала Заря в его руках, как сжала его собой, как сладко застонала, протяжно и блаженно.

Спустя, кажется, вечность, мужчина освободил Зарю от тяжести своего тела. Попытался подняться с постели, но тут же рухнул на пол, точно подкошенный.

Каждую мышцу скрутило огненной болью, словно шипастый хлыст обвился вокруг Тихомира, вонзаясь до костей, которые начали трещать и ломаться.

— Какого…, — прошипел Тихомир, а дальше его голос превратился в звериное рычание.