По твоим следам

И если совсем недавно поломанная рука неприятно ныла, когда регенерация запустилась, а кости начали срастаться, то теперь даже отголоски боли испарились.

Закончив водные процедуры, мужчина вышел из ванной. Зарета все еще сладко спала. Хищнику совершенно не хотелось покидать спальню, но дела не терпели отлагательств. Стоило проверить, какой урон городу и владениям Верховного нанесли обезумевшие хищники. А еще, наконец, узнать, почему все так яростно реагировали на зов Зари.

Вольнов все же не смог выйти из комнаты, не взглянув на Зарю.

Девочка спала, устроив тонкую ладонь на свободной подушке. Тихомир осторожно коснулся длинных, изящных пальцев своими. Бархат кожи водил с ума, а излюбленный аромат тут же забился в ноздри, мешая воспринимать все другие запахи.

И зверь с готовностью поднял лохматую морду и оскалился, будто провоцировал показать именно его вместо человека.

— Шустрый какой, — усмехнулся Вольнов, четко показывая кто главный в этом тандеме сейчас.

И вдруг замер, понимая, что теперь зверь воспринимается иначе.

Нет разделений на зверя и хищника. Будто два существа слились, а границы между ними стерлись.

Приложив усилия, чтобы отстраниться от девочки, сладко спящей в постели, Тихомир все же вышел из комнаты, прикрыв дверь за собой. Мужчина покидал спальню нехотя. Знал, что ему будет не хватать вот такой Зари: одурманенной действием метки, раскрепощенной, не стыдящейся своих желаний. И Вольнов дал себе обещание, что непременно покорит юное сердечко своей истинной даже без влияния метки на нее.

Спустившись на первый этаж, Вольнов остановился. Усмехнулся, увидев открывшуюся глазам картинку. Семейная идиллия, не иначе.

— Проходи, сынок, — ласково проговорила мама, — Завтрак готов.

Во главе стола царственно восседал Верховный. А Тим заскрежетал зубами. Чертов старик! Даже в кругу семьи не забывает о собственном величии и значимости! Впрочем, хорошо, что хоть это остается постоянным.

— Жду пояснений, — коротко, вместо приветствия, проговорил Тихомир, но ладонь матушки, замершую на его плече, Вольнов аккуратно сжал в знак уважения и сыновьей любви, и продолжил: — Мне очень интересно, какого черта моя пара делала здесь, в то время, как вся стая рыла носом землю в городе и по всей округе, пытаясь отыскать ее?

— Тише, Тихомир! Пусть девочка поспит, — спохватилась матушка.

— Но даже не это меня волнует! — не унимался Тим, не сводя взгляда с невозмутимого лица отца.