По велению короля

Помещение оказалось таким тесным, что почти все место занимала кровать. Даже будь под кроватью раскладная койка, ее негде было бы поставить. Седельные сумки, в которые они сложили одежду, были небрежно брошены на кровать.

– Это невыносимо! – раздраженно воскликнула Адэр, топнув ногой.

– Возможно, – попытался пошутить Конал, – объяви ты фальшивого принца настоящим, нам дали бы комнату попросторнее.

Эллен и Дункан дружно засмеялись, и Адэр окинула их уничтожающим взглядом.

– Вы с Коналом займете кровать, – решила Эллен.

 – Я хорошо знаю дворец и непременно найду место, где мы с Дунканом сможем приклонить головы. Наверняка отыщется какой-нибудь укромный уголок.

– Нет, – отказался лэрд Клайта. – Вы с Адэр ложитесь здесь, как и было запланировано с самого начала. Мы с братом найдем где лечь. Но переодеваться мы будем здесь, чтобы не показывать людям мои тощие ноги.

Не успели женщины возразить, как мужчины удалились, оставив их в одиночестве.

– Я уезжаю завтра, – объявила Адэр. – Если мой кузен не может предложить родственнице приличные покои, пусть празднует без меня!

– В каком родстве ты состоишь с королем Яковом? – полюбопытствовала Эллен.

– Мы оба происходим от короля Эдуарда Третьего, Английского, хотя по разным линиям, – пояснила Адэр. – Мои предки – третий и пятый сыновья. Предок короля Якова – четвертый сын. Конечно, родство весьма туманное, но королю нравится называть меня кузиной, и, честно говоря, это придает мне значительности.

– Когда я жила в покоях леди Маргарет и король часто призывал меня играть в шахматы, мы обычно беседовали.

Собственно говоря, я больше слушала, поскольку у короля всегда находилось что мне поведать. – Эллен улыбнулась, – Иногда он упоминал и о тебе. О твоей красоте, о твоем уме. По его словам, именно ты предложила отправить наших послов во Францию, Англию и другие заморские страны.

– Когда растешь при утонченном, цивилизованном дворе, как росла я, можно многое усвоить, если держать рот на замке и открывать его, только чтобы задать вопрос, а также внимательно слушать и не высказывать своих мнений.

Мой отец был человеком распущенным и развратным. Но правил он справедливо и был хорошим королем. Никто не умел так ловко манипулировать людьми, как Эдуард Плантагенет Йорк. Он стал бы великим человеком, если бы больше занимался государственными делами и меньше думал об удовлетворении своих низменных желаний.

– А вот моя юность была совсем другой, – вздохнула Эллен. – Меня воспитывал мой дед, простой лэрд.