По велению короля

Сначала Эллен была ошеломлена, потом возмущена и наконец разгневана. Но сдержала гнев ровно настолько, чтобы попросить привести целительницу.

– Вы больны? – с искренней тревогой осведомился он, пристально вглядываясь в Эллен.

– Молоко никак не пропадет, – пояснила Эллен. – Вы увезли меня от новорожденного сына, милорд. Целительница может дать мне травы, чтобы молоко иссякло, тем более что вряд ли я в ближайшее время вернусь домой. Моя грудь налилась и болит. Дело может плохо кончиться. Понимаю, что вы хотите помучить моего мужа, но не верю, что вы желаете смерти мне.

А ведь я непременно умру, если молоко будет прибывать.

– Господи, только не это! – взорвался сэр Роджер. – Я немедленно обо всем позабочусь, мадам.

– Спасибо, – просто ответила она.

Сэр Роджер поднялся и шагнул к выходу, но у самой двери остановился:

– Может, вам нужно что-то еще, мадам?

– Неплохо бы обзавестись гребешком для волос, – вспомнила Эллен. – Я пыталась разодрать колтуны пальцами, но гребешок куда лучше.

– Разумеется, – согласился он и с поклоном вышел.

Через несколько часов ее навестила старая ведьма, которая принесла расческу и стала расспрашивать о молоке. Долго ли она кормила? Мальчик у нее или девочка? Жадно ли сосал младенец?

Получив ответы, ведьма вытащила откуда-то из-под юбок ступку и пестик, а также горсть трав. Растерла травы в мелкий порошок, насыпала в лоскут грубой ткани, сложила, завязала обрывком бечевки и протянула Эллен.

– Кладешь щепотку на язык и запиваешь водой. Три раза в день. Через несколько дней молоко должно пропасть.

Если ничего не выйдет, пусть лорд снова пошлет за мной.

Она выскочила из комнаты, удивительно похожая на тощую серую крысу, которая ежедневно приходила в камеру за хлебными крошками.

Пленница сделала все, как велела ведьма, и молочный ручеек действительно высох. Эллен рыдала, гадая, увидит ли еще своего сыночка и встретится ли с его отцом.

«Дункан! Дункан!» – мысленно звала она, но ответа не было. Сколько недель она провела в этом тесном каменном мешке?! Просыпаясь, она часами расчесывала длинные волосы, а потом снова засыпала, потому что больше делать было нечего.

Она разговаривала с крысой, которая сидела и слушала, глядя на нее умными бусинками глаз. Но звуки чужого голоса раздавались в ее камере только дважды в день, когда тюремщик приносил еду. Тишина поистине оглушала, и Эллен почти не поднималась с постели. И почти все время спала. Несколько раз тюремщику с трудом удавалось разбудить ее и уговорить поесть.