По велению короля

Вскоре Эллен снова оказалась на проселочной дороге, только на этот раз под седлом была резвая лошадка. Правда, монашеского одеяния она так и не сняла.

На рассвете они отправились дальше, но на этот раз к ним присоединились Дэвид Фергюсон и дюжина его воинов. Они остановились только к полудню, чтобы дать роздых лошадям и облегчиться. С собой они захватили овсяные лепешки и сыр, которые и ели на ходу.

Когда день уже близился к концу и солнце клонилось к закату, перед ними возник замок Клайт. Эллен была вне себя от радости.

Фергюсонов тепло встретили и проводили в зал. При виде родственницы благодарность хозяев была безгранична. Эллен бросилась в объятия Адэр и снова разрыдалась. Даже у Конала Брюса повлажнели глаза. Он знал, как безумно любил брат эту женщину и какими мучительными были для него последние месяцы. Однако, услышав повествование Эллен, он понял, что ей пришлось куда хуже, чем Дункану.

А вот Адэр сразу почувствовала, что невестка чего-то недоговаривает.

Проводив Эллен в маленькую комнату для гостей, Адэр, смеясь, стащила с нее сутану.

– Завтра я подберу для тебя что-нибудь понаряднее.

– Нет, – заупрямилась Эллен. – Так мне безопаснее.

– Что стряслось? – тихо спросила Адэр.

– Я уже все рассказала, – пробормотала Эллен.

– Ты рассказала все, что захотела, сестрица. А теперь я хочу услышать правду. И не беспокойся, все останется между нами.

– И да, и нет, – всхлипнула Эллен.

– Но он ласкал тебя?

– Не просто ласкал. Его язык побывал там, где ему быть не следовало.

– Он касался того места, трогать которое имеет право только муж? Признавайся, милая, – уговаривала Адэр. – Я вижу, как тебе больно. Облегчи душу и избавься от боли.

– Сэр Роджер твердил, что все женщины – грязные твари и шлюхи, – выдавила Эллен и заплакала еще громче.

– Он давал тебе что-то съесть или выпить, прежде чем залезть в твою постель? Мой отец, став, старше, почти потерял мужскую силу и был вынужден принимать снадобья, распалявшие его похоть.

– Мне три дня не давали ни есть, ни пить, после чего принесли хлеба, сыра и чашу с вином, – вспомнила Эллен. – В ту ночь он пришел в мою комнату и признался, что подлил в вино сонного зелья. А потом заставил меня выпить какую-то жидкость. Вернее, просто, влил в горло.