По воле короля

— Чем я провинилась перед Вами, милорд, что вы так жестоки ко мне? — с этим вопросом на чистых, как небо, глазах Клотильды появились хрустальные капельки. — Неужели можно вот так отречься от любви, о которой вы мне говорили почти три года?"

"Герцог сам себя не понимал. Когда Клотильда была вот в такой близости, и он слышал аромат её любимых духов, которыми она пользовалась всё это время, то не понимал, почему внутренне отгораживается от девушки. Сознание нашёптывало, что ничего страшного не случится, если Кло останется на своём месте, подле герцога.

А то, что это может не понравиться Лиссандре, — не беда. Она изначально знала, что у супруга есть дама сердца. Тайн из этого никто не делал.

— Эрик, любимый, — за думами герцог упустил, как баронесса молниеносно приблизилась и оплела его шею руками, как плетями жгучего хмеля, настойчиво заставляя склонить голову для поцелуя. — Ты нужен мне и нашему сыну. Твоё невнимание жалит дикими пчёлами. Неужели ты позволишь, чтобы надо мной насмехались только за то, что я преданно любила, люблю и буду любить только тебя? Неужели нет более места для меня подле тебя? Ты сам писал в письме, что твоя женитьба ничего не меняет, и я останусь с тобой, любовь моя!

Каждое слово Клотильды находило отклик в душе мужчины.

Тяжёлыми каплями падало на благодатную почву сомнений. Он чувствовал свою вину перед этой женщиной. Действительно, никто не виноват, что герцога вынудили жениться на принцессе. Кло так точно пострадавшая сторона. Если сам герцог и его новоявленная супруга приобрели друг друга, то прекрасная Клотильда осталась одна.

Эрик, успокаивая, коснулся губами виска девушки.

— Ни о чём не печалься. Никто не посмеет осуждать тебя. Я позабочусь о тебе и малыше. Но нам придётся научиться жить друг без друга.

Клотильда судорожно всхлипнула, теснее прижимаясь к груди герцога.

— Я могу рассчитывать на ваш ближний круг, милорд? — с отчаянием баронесса заглянула в глаза Эрика. Тот кивнул. Девушка привстала на пальчиках и быстро сократила расстояние, целуя герцога.

В кровь плеснуло возбуждением, стоило ощутить нежную сладкую кожу любовницы. Эрик оторвался от губ и несдержанно припал к смуглой коже на шее, там, где билась голубая жилка. Его всё больше затягивало в омут желания, оставляя в голове какую-то серую беспросветную муть, кружащуюся водоворотом. Сколько это длилось — неясно, но вдруг в этом безвременье мелькнул рыжий локон, и яркие изумрудные блики заставили вынырнуть из трясины.