Вскоре машина выехала на улицу и помчалась по пустой дороге, разметая сбившиеся у обочины красные и желтые листья.
Я молчала. Меня вдруг охватила дикая тоска. В горле запершило. Я же так долго его любила! И сейчас люблю. Он здесь, рядом, уверенно ведет свою красивую машину, а между нами — пропасть. У каждого своя жизнь.
Влад тоже молчал. Не знаю, о чем он думал. Но его суровое лицо было сосредоточено на дороге, и на нем не дрогнул ни один мускул.
— Я ведь… разрушила статую твоей любимой женщины, да? Это ее изображала скульптура в фонтане? — сорвался с губ каверзный вопрос.
Он сорвался сам собой, я даже не ожидала от себя такой смелости.
Влад нахмурился и на миг поймал мой взгляд.
— Ее.
Мне показалось, что по сердцу полоснули ножом. Глаза опалили невыплаканные за эти годы слезы. Находиться рядом с ним стало невыносимо. Настолько, что мне захотелось на ходу распахнуть дверцу и выпрыгнуть на обочину дороги.
Будто чувствуя мои мысли, Влад потянулся к замку со своей стороны и нажал на кнопку.
Тут же замкнулись остальные дверцы, давая понять — выпрыгнуть не получится.
Автомобиль свернул в микрорайон, где мы с Таней снимали квартиру на двоих и плавно притормозил у подъезда.
Влад повернулся ко мне.
— Я провожу тебя.
— Не надо. Сама как-нибудь дойду.
— Катя… — мягко начал он.
— Я дойду сама, Влад! Я не маленькая.
Я потянулась к ручке дверцы, но он перехватил мою руку. Прикосновение его пальцев обожгло кожу, и я задрожала.
— Почему ты не хочешь со мной поговорить?!"
"— Потому что ты никогда не станешь отцом нашей дочке! Только зря разбередишь душу.
Сначала познакомишься с ней поближе из праздного любопытства, а потом построишь своей Оле новый фонтан и будешь отписываться бездушными чеками и подарками на праздники! А Владюше нужна семья. Ей нужен настоящий папа! И когда-нибудь я его найду. Я ей обещала…
— Найдешь?! У нее есть отец!
— Ты ошибаешься! Его нет!
В горле снова запершило, и рука сама собой потянулась к дверце — мне хотелось на свежий воздух.
Влад сжал мое запястье, тем самым не позволяя уйти.
— Катя… тогда, пять лет назад, я получил серьезные увечья! Врачи даже не давали гарантии, что я выживу! Полгода как в аду! Мир перестал быть прежним! Неужели ты думаешь, что я бы отказался от своего ребенка, если бы знал о нем?!
— Ты от меня отказался! — резко выкрикнула я, и почувствовала, как задрожали губы.
Нет, я не желала, чтобы он видел, как я плачу. Мне была ни к чему его жалость.
