Гордеев выбрался из машины, пригладил свою бритую голову, поправил кожаную куртку и быстро перебежал через дорогу.
Вскоре он вернулся с большим бумажным пакетом.
— Хочешь пончик? Я на твою долю тоже взял, — он деловито раскрыл пакет и достал оттуда обсыпанный сахарной пудрой пончик.
— Нет, не хочу! — рыкнул Залесский.
Какие пончики?! Ему со вчерашнего дня кусок в горло не идет! Катя устроила истерику и убежала; граната разворотила полдома, и до окончания ремонтных работ ему пришлось переехать в гостиницу; Оля названивает каждые полчаса, потому что сестрички-домработницы ей все рассказали! А Андрей лезет со своими пончиками!
— Ну, не хочешь, как хочешь…
Гордеев пожал плечами и принялся беспардонно поглощать пончик в сахарной глазури.
Детей строем начали выводить на прогулку. Пятнадцать пар, держась за руки, вышагивали за воспитательницей. Девочки и мальчики, в разноцветных пальто и курточках, шапочках и шарфиках, шли играть на детскую площадку.
Залесский впился взглядом в детей. Нет, эти маленькие совсем.
Нет им еще пяти лет. От силы три-четыре года.
Будто подтверждая теорию, кто-то из малышей надрывно заплакал, и его поддержали еще двое.
Воспитательница на миг обернулась, но ничего не сказала. Повела детей на дальнюю площадку.
—Черт, Влад, они все на одно лицо!.. Как я твою узнаю?! — растерянно откусил пончик Андрей.
— Это не те… мне кажется, маленькие слишком.
Детей выводили снова и снова. У каждой группы была своя площадка во дворе.
Набрав в легкие побольше воздуха, Залесский принялся скользить взглядом по детям, но они разбегались, плакали, смеялись, играли… И как отыщешь среди толпы свою дочь, если ни разу в жизни ее не видел?!
По салону растекался приторный аромат дешевого кофе и пончиков.
Почему-то Влада раздражал этот запах. Его все раздражало. Хотелось забрать у Гордеева картонный поднос и пакет, и вышвырнуть все за окно машины, к чертовой матери. Как он может вот так просто сидеть и самодовольно есть пончики, когда надо найти ребенка в такой толпе?!
— Может, подойти, спросить у охранника? — придумал Гордеев.
— Как ее фамилия? Сейчас вспомню, погоди, я же вчера читал в свидетельстве о рождении… Смирнова Владислава Владиславовна! Язык сломаешь…
В груди неприятно царапнуло: Смирнова! Не Залесская, а должна быть Залесской!
— О! Вон она! В красной шапке! — подпрыгнул на своем месте Гордеев, и дешевый кофе расплескался по шикарной обивке салона.
Залесский вздрогнул и перехватил взгляд товарища.
