Победитель остается один

Потому что к тому времени у перекупщиков всего мира уже имеются фотографии манекенщиц во всех позах и ракурсах и со всеми аксессуарами, уже известно, что это за ткань, сколько она должна стоить и где именно ее можно будет заказать. «Новая коллекция» начинает производиться одновременно во многих местах, и чем крупнее и знаменитее фирма – тем больше масштабы этого производства.

И вот настает великий день – вернее сказать, начинаются три недели, открывающие новую эру, которой, как всем известно, отпущено всего полгода жизни.

Начинаются они в Лондоне, продолжаются в Милане, завершаются в Париже. Со всего света туда слетаются журналисты, фотографы оспаривают друг у друга самые удобные для съемки места, все держится в строжайшей тайне, журналы и газеты резервируют целые полосы под репортажи и хронику, женщины ослеплены, мужчины, с легким пренебрежением взирая на то, что считают «всего лишь» модой, думают, где взять несколько тысяч долларов, чтобы купить нечто такое, что для них не имеет никакого значения, в то время как жене представляется знаком принадлежности к Суперклассу.

И через неделю «абсолютный эксклюзив» уже продается по всему миру. И никто не спрашивает, как это его так быстро произвели и так стремительно доставили в бутики.

Ибо легенда важнее реальности.

Потребитель не отдает себе отчета в том, что мода создается теми, кто следует моде уже существующей. Что эксклюзив – всего лишь обман, в который люди хотят верить. Что большая часть коллекций, превозносимых в специализированных журналах, изготовлена крупными производителями предметов роскоши, поддерживающих эти самые журналы рекламой на целую полосу.

Разумеется, есть исключения, и одним из них после нескольких лет борьбы стал он – Хамид Хусейн. На этом и зиждется его могущество.

…Он замечает, что Ева снова проверяет свой мобильный телефон. Прежде у нее не было такой привычки. Сказать по правде, он ненавидит это устройство: быть может, потому, что оно напоминает ему о ее прошлом, о котором он не мог бы с непреложной уверенностью сказать, что оно и впрямь прошло, минуло и кануло… Не мог бы, ибо никогда не говорил об этом с Евой.

Хамид Хусейн глядит на часы – пожалуй, у него есть еще время без особой спешки допить кофе. Потом переводит взгляд на кутюрье.

Ах, как было бы славно, если бы все действительно начиналось на фабрике красителей, а завершалось на подиуме! Но дело обстоит совсем иначе.