Похоже, что в этот день и час люди отмечают все разом – и Новый год, и свою новую страну, и избавление от бошей, состоявшееся не вчера, но осознанное только к этому моменту, и, самое главное, они отмечают свою новую жизнь. Одним словом парижане празднуют, а мне грустно, потому что я чувствую себя оставшимся не у дел. Да, наша партия свободных республиканцев продолжит свое участие в политической жизни французской советской республики, ибо ее никто не собирается запрещать, но ее популярность будет падать, пока она совсем не зачахнет.
Нет, эта новая Франция, которая ликует сейчас у меня за окном – совсем не моя страна, хотя я ее тоже люблю. Это, как невеста, которая ушла к другому, оставив в сердце незарастающую рану, но все равно оставшаяся милой и желанной. К тому же после формирования нового, уже советского, правительства в нем больше не будет министра национальной обороны. Армия, финансы и спецслужбы в Советском Союзе едины, поэтому министры образования или внутренних дел в республиканских правительствах имеются, а вот военных министров в них нет.
Так что я даже не знаю, чем мне теперь заняться. Начать писать мемуары, или сосредоточиться на политической деятельности, или же попроситься на службу генералом в Красную Армию? Не знаю, не знаю…
Звонок в дверь; пойду открою… Хочется надеяться, что это не НКВД (то есть рабочая гвардия) пришло арестовывать ставшим ненужным генерала…
Но это оказалась совсем не рабочая гвардия.
На пороге номера стоял месье Иванов, в черном кожаном плаще и черной же шляпе, будто личный посланец месье Дьявола. Тот самый месье Иванов, представитель российского президента, с которым я познакомился на тройственных переговорах в Афинах, когда моя «Свободная Франция» перешла на сторону второй антигитлеровской коалиции. Тот, кто плохо знает месье Иванова, может принять его за несерьезного весельчака, с лица которого вечно не сходит улыбка, а тот, кто его знает хорошо, тот… знает, что под этой несерьезной маской скрывается упорный боец с математическим складом ума и смертельной бульдожьей хваткой.
Я его знаю и говорю, что такого врага, прошу прощения за каламбур, я не пожелаю и врагу. Бедный месье Черчилль! Против улыбки месье Иванова его сигара, коньяк и толстое брюхо совершенно не котируются.
