Победителей не судят

В частности, он сравнил Гитлера с современной Жанной д`Арк и пожелал России и русскому народу полной гибели, если они немедленно не отвергнут иго большевиков. Кроме того, Мережковский воспринимал русский народ как некую безликую серую массу, некоего коллективного зверя из бездны.

Кстати, Мережковский завопил о Грядущем Хаме задолго до наступления всех этих буржуазных и большевистских переворотов и краха той России, которая дала нам жизнь. Так что, возможно, господин Соломин и не был так уж неправ в своем неприятии его персоны.

Но, несмотря на свое резкое неприятие Мережковского как человека и литератора, господин Соломин не отказался проводить меня, Веру Николаевну и Леонида в дом к несчастным изгнанникам с русской земли, которых не хочет принимать и буржуазная Россия. Всю дорогу от гостиницы к дому Мережковских мы шли молча; только один раз нас остановил большевистский военный патруль, но господин Соломин показал им маленькую красную книжечку – и старший патруля махнул рукой, отдавая нам честь и делая знак, чтобы мы шли своей дорогой.

Так же молча мы поднялись к квартире Мережковских и позвонили в дверь. Звонок не работал, и мне пришлось несколько раз постучать.

Открыла нам сама Зинаида Гиппиус. Эта совсем недавно вполне живая и бойкая женщина сейчас была похожа на седую изможденную каргу, тень самой себя. А Дмитрий Мережковский при нашем приходе спрятался под кровать и не хотел из-под нее вылезать. Оказывается, уже месяц с того момента, как в Париж вошла Красная Армия, этот несчастный человек каждый день ждет, что его придут арестовывать агенты ЧК.

А те все никак не приходят, и это ожидание совершенно свело его с ума. И вообще, в доме не было ни сантима денег, ни крошки еды. С более-менее оставшейся в здравом уме Зинаидой не разговаривали ни соседи, ни знакомые, а те, что все-таки начинали говорить, лучше бы помолчали.

Попросив господина Соломина оставить Гиппиус немного денег (он беспрекословно исполнил нашу просьбу), мы поспешили покинуть этот дом, словно это был лепрозорий.

Мы поняли, что именно таким образом Родина или Господь Бог наказывают тех, кто предал самое святое, что может быть у человека: родную землю, могилы предков и память о своем народе. Ваш покорный слуга хоть и уехал из России (как он тогда думал, навсегда), но никогда ее не предавал и не призывал на ее землю иностранный захватчиков, называя их освободителями от коммунизма.