– Возможно, – после недолгой паузы, во время которой, видимо, перебирала в памяти подходящие кандидатуры, ответила Люба. – Дай немного времени, я сделаю несколько звонков. Когда бы тебе хотелось поехать к Алисе и Сергею?
– Как можно раньше.
– Это… опять повторилось? Ты опять теряла сознание?
– Да, – не стала скрывать Инга. – Виктор в это время был рядом.
– А сейчас?
– Сейчас его вызвали по поводу исчезновения Алисы. Когда вернется, не знаю. И, если честно, мне бы хотелось приехать без него.
– Что-то еще случилось? – встревожилась Любовь.
– Потом расскажу, при встрече. Пожалуйста, разузнай все как можно скорей, – взмолилась Инга. Подруга пообещала сразу перезвонить.
После разговора девушка вернулась в кабинет и сняла с полки один из романов Виктора. Ознакомилась с аннотацией и поставила книгу на место. Так, еще не зная, что ищет, но полагаясь на интуицию, она перебрала несколько романов Лучкина, пока не наткнулась на то, что искала. В аннотации вскользь упоминалось, что отношения между героями, случайно встретившимися в настоящем, уходят корнями в студенческое прошлое.
С книгой в руках она села прямо на пол и торопливо пролистала страницы, пока не наткнулась на один эпизод.
«…Как можно говорить о любви здесь, на земле, когда о таком чувстве полагается говорить на небе?»
Такие или похожие слова она однажды слышала. От Виктора, перед тем, как…
«…Ты – Королева. Потому что сегодня весь город будет лежать у твоих ног. Пойдем, не бойся…»
От ностальгии у Инги на глаза навернулись слезы. Надо же, для Виктора тот эпизод оказался таким значимым, что он включил его в книгу спустя годы.
И хотя не терпелось прочитать эпизод дальше, она помедлила. Нехорошее предчувствие разливалось в душе чернильным пятном, зарисовывая радость. Девушка чувствовала в этом эпизоде какой-то подвох и оказалась неготовой расстаться с иллюзиями вот так, сразу. Даже зажмурилась и так, с закрытыми глазами, посидела какое-то время, будто собираясь с силами. А затем углубилась в книгу.
Но сцена оказалась самой обычной романтической.
Виктор не открывал страшных тайн. Не добавлял и не умалял ничего из того, что было на самом деле. Разве что сцена была преподнесена не от лица девушки, а от лица молодого человека. Он восхищался осанкой стоявшей перед ним на самом краю высотки девушки, мечтал быть ветром, запутавшимся в ее длинных волосах, желал отражаться звездами в ее глазах. В тот момент она казалась богиней, поэтому, сгорая от желания обнять ее, парень не посмел к ней прикоснуться.
