И даже на мгновение допустил страшную мысль, что, если вдруг девушка оступится, он успеет ухватить ее, и это их последнее объятие, их совместный полет, станет самым счастливым в его жизни. Читая это, Инга хмыкнула. Неужели Виктор в тот момент на самом деле так думал?
В книге эпизод заканчивался банально: девушка оборачивалась, улыбалась и делала шаг навстречу молодому человеку. Между ними происходило объяснение, после чего они спускались вниз и еще долго бродили вместе по ночному городу…
Все так и было. Они с Виктором, спустившись с крыши, долго бродили по городу, целуясь на каждом углу.
Все так, да не так. Было ли между ними объяснение? Инге казалось, что было. Почему они потом гуляли так долго, целовались… И все же, все же… Она повернулась и наткнулась на его взгляд. И что-то тогда ей не понравилось. Парень смотрел на нее, будто силился внушить что-то или, наоборот, прочитать мысли. «Ты меня что, гипнотизируешь?» – засмеялась она тогда, чтобы разрушить неловкость. Девушка шутила, но Виктор неожиданно смутился.
Припомнив тот эпизод, она вспомнила и другие, которым никогда не придавала значения. Иногда с ее сокурсниками, а один раз даже с преподавателем случались какие-то странности, которые вызывали смех. Например, заносчивый педант Иван Корольков однажды, закукарекав, вспрыгнул на учительский стол. И был потом так сконфужен и произошедшим, и смехом сокурсников, что дня три не появлялся в университете. Совпадение или нет, но попадавшие в неприятное положение зачастую оказывались теми, кто особенно любил «пройтись» по Виктору.
– О господи, – вздохнула Инга, прикладывая ладонь ко лбу, словно у нее неожиданно разболелась голова. – Возможно ли это? Я тогда ведь ляпнула наугад, без подозрений, а он, возможно, решил, что я его выдам!"
"А Инга еще недоумевала, почему Виктор исчез после той их романтической ночи… И обижалась на правах «брошенной» девушки. Но гордость не позволила искать его и требовать объяснений. В университете он больше не появлялся, а после стало известно, что оставил учебу.
Потом, спустя какое-то время, кто-то обмолвился, что Лучкин якобы перевелся в другой вуз. Не потому, что у него не складывались отношения с некоторыми сокурсниками. Не из-за «сердечной раны», как подумала недавно Инга. А из-за того, что испугался, что его секрет станет известен публике.
От этих мыслей стало жарко. Инга открыла окно и высунулась в него под дождь по пояс.
«Романы у Лучкина очень «живые», – припомнились слова Ларисы.
