Автограф-сессий, на которые так надеялась Алиса, не проводилось – по прихоти ли издательства, желающего сыграть на таинственности, либо из-за нежелания самого автора выходить на публику. Интервью он тоже давал редко, а если давал, то разговор каждый раз велся только вокруг книг. Но Лучкин, никого не пуская в свою частную жизнь, умел, однако, создавать у поклонниц ощущение присутствия друга. Когда Алиса рассказала Майке, что такая популярная персона общается в Интернете со своими воздыхательницами так легко и просто, будто с близкими людьми, та скептически хмыкнула и предположила, что за писателя «отписывается» администратор.
Но Алиса придерживалась иного мнения: во фразах, лаконичных, но наполненных глубоким смыслом, касающихся нужной точки, чтобы завибрировала душа, прослеживался фирменный стиль автора и его мастерское владение душевной акупунктурой.
На сайте была вывешена фотография, та самая, которую поместили на обратной стороне книги. И хоть с каждой страницы романов сочился жизненный опыт, присущий старику, с фотографии глядел молодой мужчина лет тридцати, довольно располагающей внешности – с таким светлым ликом, святым сиянием в глазах и открытой улыбкой, что ему и правда, как батюшке, хотелось исповедоваться.
И он исповедовал. Не в частной практике, которую, по слухам, оставил (где-то мелькнула информация, что Лучкин был по образованию психолог). А прямо там, на форуме, отвечая на длинные истории, которые ему доверяли, короткими, но попадающими в цель фразами. К нему, в его интернет-келью, несли свои душевные переживания, будто больные свои хвори к целителю.
И он парой точных фраз если не излечивал, то приносил облегчение душам, будто святой, мимолетным касанием руки излечивающий тяжелые недуги.
Помимо той официальной фотографии писатель выложил несколько домашних. Вот он на даче, одетый в простые треники и застиранную футболку, разводит костер, а неподалеку, на деревянной некрашеной скамье, дожидаются своего часа нанизанные на шампуры сочные куски мяса, перемеженные с луком и томатными дольками.
Вот писатель, облаченный уже в джинсы и толстовку, выгуливает свою собаку совсем не элитной, как хотелось бы приписать «звезде», породы. Но в глазах пса, смотрящего со следующей фотографии, где писатель обнимает его за шею, сквозят те же ум и мудрость, что и у хозяина. А вот и вовсе умиляющая поклонниц фотография Виктора с запеленатой малышкой на руках. Подпись к снимку гласит, что это дочь близких друзей.
