Оказывается, что у разных людей этот предел разный, кто и за пару тысяч мать родную убьет. Но для ублюдков, которые ворочают действительно большими бабками, мир делится на людей, которые обладают большими деньгами и властью, и на всех остальных – «материал», как сказал Венечка. А это страшно! Потому что они всегда при власти! Всегда! И таких надо тупо уничтожать, по крайней мере изолировать от людей!
Злясь, он прибавил скорости и резко повернул на пустом перекрестке.
– Ты коней-то придержи, – спокойно сказал ему Егор, – а то спасать придется нас.
– Да ладно тебе, док! – успокоился сразу Денис.
Он был маленьким мальчиком, когда решил для себя, что обязательно станет начальником.
Они жили вдвоем с матерью в жуткой, отупляющей нищете. Отец был героем Великой Отечественной, как ему рассказывали, но умер через несколько лет после войны от старых ран, не дожив до его рождения какие-то пару недель. Им, как семье героического ветерана, что-то там полагалось, но никто не собирался это что-то полагающееся им давать.
Мать ходила по инстанциям, выпрашивала, вымаливала, это он помнил смутно, из разговоров взрослых на общей коммунальной кухне, которые он слышал урывками, забегая в кухню между играми попить воды или ухватить какой-нибудь кусок.
Однажды мать одела его в лучшую парадную одежду и взяла с собой на прием к высокому начальству. Они долго сидели в приемной, дожидаясь, когда их вызовут. Он устал, хотел писать и есть. Оттого что нельзя было разговаривать и двигаться, а только прямо сидеть на стуле, у него разболелась голова и спина.
Потом огромная дверь открылась, и мать торопливо взяла его за руку, заходя в эту страшную дверь.
Они очутились в очень большой, просто огромной комнате. Ему показалось, что большущий стол и высоченные стулья сейчас раздавят его, такого маленького.
Мать потянула его за собой в глубь страшной комнаты по красной ковровой дорожке, и он увидел бога. Тогда он не знал, что такое бог, но мужчина, сидевший за большим столом, был самый главный, самый важный человек из всех, кого он видел в своей небольшой жизни.
Мать что-то объясняла этому великому человеку, плакала, совала какие-то документы, а он, маленький, смотрел снизу на этого небожителя во все глаза.
Мужчина важно и безразлично размешивал сахар в чае, налитом в стакан в подстаканнике, и ложка громко звякала о стеклянные бока. Придерживая ложку большим пальцем, начальник громко, так что звук разлетелся по всему кабинету, отхлебнул из стакана.
