Денис усадил его на кровать, сел напротив и сунул ему в руки стакан с водкой, которой они и выпили для начала без закуски. Деятельный Денис быстренько организовал свободных от дежурства медсестер, которые приготовили им закуску, накрыли импровизированный стол, составленный из двух деревянных ящиков и накрытый непонятно откуда взявшейся, вполне приличной клеенкой.
– Он выживет? – спросил Денис.
– Этот лейтенант тебе так важен? – немного приободряясь, спросил Егор.
– Долго рассказывать, – отмахнулся Денис, – но парень герой, настоящий мужик, таких нельзя терять!
– Лаврентьев, – обратился к нему по фамилии Егор, – то, что он до сих пор жив, уже чудо, а дальше не моя епархия, все, что смог, я сделал.
– Не скажи, Князев, если ты и не Бог, то Его подручный верняк! Я-то уже там был, когда ты меня вытащил! Собрал по кускам и склеил с помощью таланта и такой-то матери! А больше всех в этой жизни тебе будет благодарна моя будущая жена!
– Ой, да ничего серьезного с твоим членом не было! Просто ты, как все мужики, носишься с ним как с писаной торбой!
– Нет, Егор! – возразил Денис, разливая водку по стаканам.
– Его же мне почти отрезали, да не успели, их как раз атаковали, и чеченский резак остановился на полдороге, потому что его хозяин получил пулю в лоб.
– Работает? – спросил Егор.
– Как миленький! – похвалился Денис. – Пришлось опробовать на медсестре в госпитале, за что ей большое мужское спасибо!
– Ты что, сдурел? А швы, а реабилитационный период! – возмутился Егор.
– А это и есть лучшая реабилитация для члена! – расхохотался Денис.
Они встречались не раз, пили вместе, даже один раз вместе девок снимали, но это отдельная тема из мужской жизни.
А лейтенант тот, кстати, совершенно непонятным чудом выжил! Вот чисто Божьим чудом!
Вернувшись из Африки, Егор позвонил Денису, он был в Москве и к тому времени стал уже майором. Они тогда напились, и Егор, сам не зная почему, рассказал ему про Вику.
Жаловался, конечно, по пьянке, обвинял ее и весь женский род. Денис возражал, он женился пару лет назад, у него один за одним родились два парня, он любил свою жену и спорил с Егором, напомнив ему, что есть еще и матери.
Конечно, матери – это исключение, соглашался Егор. Это был для него последний тост: «За матерей», после которого никогда не напивавшийся и вообще редко пьющий Егор отключился, а Лаврентьев вообще никогда не пьянел.
