Я подошла и, немного смущённая, остановилась напротив. Никогда ни с кем не прощалась надолго и не знала, что сказать или сделать. Явно заметив мою неловкость, Хэг-Дааль отставил ящичек на пол, взял мою руку и церемонно поцеловал её."
"— Я вас никогда не забуду, Роника, — тихо сказал он и перевёл взгляд на Дэйна: — Как и вашего благородства, Дэйнхар.
Мой дракон кивнул — напряжённый, готовый ко всему, он собирался полететь с нашим гостем вплоть до самого портала. На всякий случай. Вдруг случится что-то непредвиденное?
— Послушайте, — сказала я, когда Хэг-Дааль выпустил мою руку, — я подумала… и хочу сказать вам вот что насчёт вашей возлюбленной, Ари-Нейи.
Выражение его лица сразу поменялось.
— Роника, я не хотел бы…
— Да нет же, вы ещё не знаете, что я вам скажу! — торопливо перебила я. — Я знаю, что среди тех, кто верит в Невидимого Бога, принято считать, будто есть не только души, уходящие в край блаженства или в Нижний мир. Есть те, кто при жизни ошибался, творил зло, но перед смертью покаялись и обрели не счастье, но покой.
Для них на том свете есть своё пристанище. Быть может, они совершили акт благородства и самопожертвования и тем отчасти искупили свою вину… И если у вас, драконов, тоже существует вера в такое, то может быть, после смерти вы ещё встретитесь с Ари-Нейей.
Я знала, что это не просто красавица-драконесса, лишившая Хэг-Дааля куска души, но и такая же злодейка, каким был он сам. Дэйн рассказал мне об этом, когда мы остались наедине — история Ари-Нейи, злокозненной супруги бывшего альгахри Каль-Иэрэма, в своё время разошлась по всему драконьему миру.
Поэтому я спросила после небольшой паузы:
— Могла ли достойная Ари-Нейя… сожалеть о тех ошибках, которые совершала в своей жизни?
— Да, могла. И акт самопожертвования… Она умерла ещё и потому, что не хотела выдавать меня. Ведь мы были связаны тайнами, интригами и, — Хэг-Дааль помедлил, — преступлениями.
— Значит, вы расстались с вашей возлюбленной не навсегда, — я чуть приподняла уголки губ в улыбке, чтобы подбодрить его.
— Думайте об этом, и у вас на душе полегчает.
Он отвёл глаза и тихо, почти беззвучно произнёс, так что я еле услышала:
— Да, верно… она, скорее всего, там, а не ушла в небытие. И когда-нибудь я встречу её.
— А теперь… теперь прощайте, — довольная тем, что дала ему надежду, я отступила назад.
— Прощайте, — пискнула Эллейн, и Замок-Артефакт добавил:
— Моя дочь сказала, что она расстроена и будет скучать.
— Не сомневаюсь.
