— А ты согласилась бы стать моей супругой?
Я закусила губу, вспоминая его насмешливое: «Не пытайся меня соблазнить, Роника — всё равно ничего не выйдет». Всё изменилось головокружительным образом не только для меня, но и для Дэйна. Знал бы Инор, к чему приведёт моё похищение!
— Да, — честно ответила я на вопрос дракона. — Согласилась бы.
И мы принялись пить чай из фарфоровых чашек, а Замок-Артефакт охотно подливал нам ещё и ещё.
XVIII
Я зачарованно смотрела, как Дэйн наносит последние штрихи на картину. Девушка в красном капюшоне обрела лицо, и это лицо было удивительно похоже на моё.
И светлые волосы, волнистыми прядями спускавшиеся на плечи — мои.
— Дэйн, — я шагнула к нему и положила руку на его плечо. Дракон сидел перед картиной на деревянном табурете, жестковатом и не слишком удобном, наверное. Но я так поняла, что, рисуя, Дэйн забывал всё. И ему было совершенно безразлично, на чём он сидит.
— Ты давно начал это рисовать? — спросила я, разглядывая картину.
— Давно. Не знал только, какой будет девушка, — дракон поймал мою руку и поцеловал её.
Он теперь целовал меня постоянно и с видимым удовольствием, а я не хотела и не могла противиться его страсти.
— А сейчас знаешь, — я наклонилась и на пару мгновений прижалась щекой к его щеке, не сводя глаз с нарисованного Дэйна на коне. — Слушай, а ты умеешь ездить верхом?
— Когда-то мне подарили чёрного коня, — не сразу отозвался дракон, — и он стал мне верным другом… но его уже нет в живых. Он заболел и умер год тому назад.
— Ох, — я сочувственно поцеловала Дэйна.
— Да, с животными всегда так, ты… не знаешь, что с ними может приключиться.
Мне вспомнился кот госпожи Энери — большой, пушистый, белоснежный кот, — он был очень ласковым и мурлыкал, сидя у неё на коленях. А потом тоже вот так заболел непонятно чем и умер.
— А ты слышала когда-нибудь об оживающих картинах? — вернул меня в реальность голос Дэйна. Он явно хотел повернуть беседу в другое русло.
Я помотала головой, стоя рядом с ним и переводя глаза с одной картины на другую.
Было непохоже на то, чтобы они собирались ожить.
— Нет, не слышала.
— Если написать картину, а затем приложить к ней один замечательный магический артефакт, картина оживёт, и ты сможешь шагнуть в неё. Будто это проход в другой мир… или же в наш, если, скажем, нарисовать небесный дворец над столицей Бланкастры. Неплохо было бы, — усмехнулся Дэйн, вставая с табурета и откладывая кисть, — если б я за пару шагов очутился там. Но нет, придётся лететь.
