— Я уже думал, что всё… не выкарабкаешься.
Витторн осторожно сел, прижимая руку к сердцу.
Как же приятно слушать его стук и радоваться свободе.
— Не пойму, рады вы или нет, — усмехнулся фокр, глядя на бьерна сквозь длинную челку.
— Разумеется, рад.
— Еще бы. Кому хочется разбираться с Императором, — неловко пошутил мужчина.
Ему, несмотря на страшную усталость, хотелось встать и броситься бежать или хотя бы всем прокричать о своей свободе.
Только непонятная тревога мешала радоваться. Да и бьёрн выглядел слишком встревоженным.
— Где Агнелика?
— Если бы я знал… Пропала.
— Что значит пропала?
Бьёрн некоторое время молчал, а потом велел всем покинуть комнатку, оставив с больным наедине.
Витторн сквозь полуприкрытые веки смотрел, как лекари суетливо собираются, бросают на них заинтересованные взгляды, и быстро исчезают, плотно прикрыв за собой дверь.
— Это она?
— Что она? — не понял фокр, пытаясь понять, сможет ли встать и не упасть при этом.
Странно было чувствовать себя таким немощным и беспомощным.
Райден снова собрался с силами и повторил:
— Это Агнелика сделала? Она что… опять?
А в голосе было столько горечи и какой-то безысходности.
— Она, — не стал отпираться Витторн, продолжая медленно поглаживать грудь в том месте, где четыре года тяжелело проклятие, а сейчас было так неожиданно легко.
— Убью, — мрачно бросил бьёрн, с хрустом сжимая кулаки. — Сомневаюсь, что тебе нужны мои извинения, Витторн. Но я все равно их тебе принесу. Я-то думал, что Агнелика изменилась, а она… опять… Я больше не стану это скрывать.
Моя дочь должна ответить за свои грехи, я немедленно сообщу обо всем…
— Агнелика сняла проклятие, — перебил его фокр.
Мужчина тяжело поднялся, пошатнувшись на ослабевших ногах, и принялся стаскивать с себя мокрую рубашку.
— Что?
— Она сняла с меня проклятие. Я свободен.
Рубашка прилипла к телу и всё никак не снималась.
Глухо рыкнув, Витторн не придумал ничего лучше, как разорвать её на части и отбросить в сторону, вздрагивая от очередного сквозняка.
— Сняла? — потрясенно прошептал Райден. — Ты уверен?
— Более чем.
Мужчина зашел в гардеробную и схватил первую попавшуюся рубашку, которую быстро натянул на тело, застегивая пуговицы.
— Но я думал… — совсем растерялся бьёрн.
Ему неожиданно стало больно и горько за Агнию.
«Почему никто не верит, что она другая? Почему они все не замечают, какой удивительной, красивой и нежной стала княжна? Как поменялась её улыбка, став искренней, как горят огнем глаза?..
