Краем глаза заметила, что бабушка потихоньку ушла, и отняла губы у Егора:
— Всё, прекращай, бабушка уже не смотрит…
Но того словно понесло, он забыл про всё на свете, впервые за эти недели осмелившись коснуться моих губ. Это в очередной раз снова начало отрывать ему башню, которая итак уже держалась на последних кирпичиках…
Я волком уставилась на него и тяжело дышала. Первая прервала контакт глаз я. Опустила их и попыталась прошмыгнуть мимо него.
— Подожди, — остановил он меня. — Хватит. Я с тобой полностью согласен.
Глаза его стали серьёзными, там ворочалась неподдельная боль, и что-то ещё, чего я не видела раньше.
— Меня задолбала эта игра, которая по мне же и бьёт. Скажи, тебе настолько противны мои прикосновения?
От столь откровенного вопроса и его напора я растерялась, и только молча смотрела на него круглыми глазами.
Остро отреагировав не моё молчание, и поняв по-своему, мужчина гордо вскинул подбородок:
— Довольно об меня вытирать ноги. Я выхожу из игры. Завтра же я подниму вопрос о нашем скорейшем возвращении в Россию.
До отъезда нам лучше вовсе не общаться. Скажи бабушке, что мы поссорились, придумай что-нибудь. Хоть раз сама! Я привезу вас домой, и ты меня больше никогда не увидишь. Конечно, в ваш дом вы не вернётесь, и даже в тот же город мы не сможем поехать — но в Россию я вас верну. Ты можешь, не опасаясь, открывать дверь — я никогда в неё не постучу. Ты можешь абсолютно спокойно отвечать на телефонные звонки — я тебе никогда не позвоню. Я исчезну навсегда из вашей жизни… Я отпускаю тебя, Вика, — последняя фраза сорвалась губ, ломая голос.
Егор нервно сглотнул после пламенного монолога и ушёл, громко хлопнув дверью.
Я обняла себя, чтобы хоть как-то успокоиться, и понуро поплелась в комнату. Слёзы сами собой наворачивались на глаза, мешая разбирать ступеньки. Поднялась в комнату и плюхнулась на кровать, пытаясь переварить сказанное Егором. Вот же то, чего она так ждала — Волк отпускает меня. Но не радостно как-то…
Мы скоро поедем домой — замечательно. Но там не будет этого сильного мужчины рядом, а я успела привыкнуть.
Что же это такое — Егор говорит то, о чём я так давно мечтала, а я не рада вовсе. Или я мечтала не об этом?..
Легкий стук в дверь прервал мои терзания.
Бабушка, глаза какие-то сочувствующие. Значит, она все слышала. Час от часу не легче…
Бабушка как всегда была очень мудрой и проницательной. А ещё она слишком хорошо знала свою внучку, чтобы я могла утаить от неё хоть что-то. Тем более — первые чувства.
