Необходимо уберечь ее от необдуманных действий."
"Было от этого и противно, и горько. Противно от самого себя — ему пришлось так сделать. Во-первых, чтобы Марго и никто другой ничего не заподозрили о его реальных чувствах, тем более сама Виктория, и чтобы оградить её от дальнейших глупостей. Девочка, и вправду, может доиграться до такого, что Маргарита решит её списать, и поминай, как звали…
Когда дверь за ним захлопнулась, я еще долго не могла двинуться с места. Ужас и боль приклеили её к кровати, и я ещё долго сидела, обняв себя в оборонительной позе и плакала.
Поток слёз невозможно было остановить — настолько всё это было унизительно.
Я не сомневалась, что этот тиран точно не пожалеет в следующий раз и решила больше не вставать у него на пути. Ему невозможно врать, невозможно уйти безнаказанной. Он как самый настоящий Волк чувствует всю твою подноготную и неискренность.
Я не знала, почему он не довёл дело до конца. Скорее всего, она реально ему вовсе не нужна и не нравится, а про желание он сказал просто так — дабы напугать, но это вовсе не значит, что он не сможет доделать начатое.
В этот день я поняла, что сломалась. Я больше не могла бороться с ними, потом слишком дорого приходится расплачиваться за это. Я решила довериться судьбе, и только молилась, чтобы случилось какое-нибудь чудо, которое вызволит её отсюда.
Глава 12
Вика.
Меня вновь поместили в карцер.
Всё было, как и в прошлый раз — в одном белье я сидела в холодной бетонной и неуютной комнате одна, в полутьме. Так как срок на этот раз был более долгий, меня не держали на одной воде, а всё же подкармливали, но не сказать, чтобы особенно шикарно.
Всё было лёгкое, диетическое, таким невозможно было надолго насытиться. Из-за недостатка еды я очень мёрзла. На пятый день заточения я просто не встала, когда охранник принёс еду.
— Эй, соня, поднимайся! Я поесть принёс, а ты всё дрыхнешь, — позвал меня он.
Я не откликалась, и моё положение тела и белые губы напрягли охранника. Он незамедлительно вынул рацию и сообщил наверх:
— Срочно передайте Егору, тут девчонке в темнице плохо, она, похоже, без сознания!
Но передавать ничего не понадобилось, я сам был на рабочем месте, всё прекрасно услышал и рысью сбежал вниз к камере.
Подойдя к девушке, нащупал её пульс. Нахмурившись и, не говоря ни слова, взял девчонку на руки и понёс наверх.
Без стука открыл ногой дверь в кабинет врача и ввалился, бережно неся девушку. Аккуратно положил Викторию на кушетку у входа и грозно посмотрел на доктора.
